Записки из Колыбели солнца: Северная Корея глазами иностранки - Диана Карабегович
Мухён клятвенно заверял, что все поездки и экскурсии запланированы и что ближайшая будет уже скоро, однако точную дату не называл, чем ещё больше злил Савелия.
Я с нетерпением ждала новой вылазки, так как хотелось посмотреть страну, но тактику Савелия не разделяла. Смысл мучить нашего сопровождающего, если и так очевидно, что решения принимает не он, а директор? А Мухён всего лишь исполнитель.
К директору Савелий, конечно, идти не захотел, но после нашего с Катей недовольного комментария, что пора бы ему уже набраться терпения и оставить Мухёна в покое, потому что в гостях не диктуют свои правила, он насупился и долго на нас дулся, но доставать нашего сопровождающего перестал.
Как только это случилось, словно по мановению волшебной палочки, Мухён объявил, что в ближайшую неделю мы приглашены на приём в посольство, а потом сможем съездить в самый крупный универмаг Пхеньяна, чтобы закупиться продуктами и обменять валюту на местные деньги.
Предвкушая новые приключения, мы витали в облаках на парах, чем, конечно, разозлили бабулю, которая всецело требовала направить внимание исключительно на неё и её предмет.
Что касается конкретно корейского языка, в Северной Корее мне тяжелее всего давалось понимание устной речи. Преподавателей я понимала хорошо, так как ухо привыкло к северокорейскому говору, и на вопросы отвечала без заминок. Однако с местными корейцами разговаривать было тяжело: поначалу я плохо улавливала, что они хотели сказать, но со временем и этот навык улучшился.
Несмотря на трудности и стеснительность, я прилагала много усилий и старалась перебороть языковой барьер, благодаря чему меня часто хвалили на парах и добрый преподаватель по чтению, и задорная бабуля с занятий по устной речи.
Мне было важно мнение преподавателя по чтению, потому что он хорошо к нам относился, а его пары всегда были интересные и оригинальные. Он отличался хорошим чувством юмора и часто улыбался, услышав наши шутки, или отпускал остроумные комментарии, над которыми, в свою очередь, смеялись мы.
На его парах я не отвлекалась ни на секунду; занятия всегда проходили слишком быстро – хотелось слушать его спокойный и размеренный голос снова и снова. Эти уроки резко контрастировали с парами по устной речи, от которых у всей группы развился нервный тик, и начинал дёргаться глаз уже тогда, когда мы слышали семенящий стук каблуков бабули по намытому до блеска кафельному полу коридора.
В тот день, еле выдержав очередные полтора часа, в течение которых все медленно плавились под слабым потоком воздуха из старенького вентилятора, мы всей группой убежали восвояси, пока бабуля не надумала снова затащить нас в учительскую на сеанс группового унижения.
Савелию не повезло, потому что она успела его окликнуть, и ему пришлось остаться и пойти к другим преподавателям, чтобы задавать вопросы на странные темы, коварно придуманные бойкой старушкой.
Мы дожидались Савелия на выходе. Наконец через четверть часа он вышел, весь красный и злой, с багровыми пятнами на шее и недовольно затопал в сторону общежития.
Оказалось, что бабуля заставила его задавать вопросы про погоду. Он попал на старенького профессора, который проверял в учительской большую стопку домашних заданий и был исключительно не в восторге, что студент-иностранец настойчиво хочет узнать, какая в Пхеньяне сегодня погода.
Пожалев Савелия, героически выстрадавшего за всю группу, мы помирились после перепалки из-за Мухёна (хотя официально мы и не ссорились, но осадок остался) и вместе с ним и Катей пошли в сторону общежития.
Мы хотели снова зайти в магазин иностранной литературы, но на улице было так жарко, что решили подождать до вечера и заодно сходить на длинную прогулку.
Вернувшись в комнату и отбросив в сторону беспокойство, что кондиционер опять сломается, мы включили его на полную мощность, потому что это было единственным спасением от палящего солнца и удушающей жары.
Катя улеглась спать, так как у неё снова начались проблемы с животом, а я, не зная, чем себя занять, спустилась на первый этаж общежития.
По приезде нам проводили экскурсию, но я не очень хорошо запомнила, что где находится, поэтому отправилась на повторный одиночный тур.
Около небольшого магазинчика, где продавались закуски и бытовые товары, я заметила небольшое кафе, на которое до этого не обращала внимания. Оно было расположено за неброской дверью, видимо, поэтому в день экскурсии мы просто прошло мимо этого места.
Дверь была полуоткрыта, поэтому я, осторожно постучавшись, толкнула её и зашла внутрь.
Помещение отдавало тёмно-фиолетовым оттенком, а единственным источником света были две небольшие лампы, свет от которых отражался от тёмных стен.
Кафе было настолько маленьким и укромным, что туда поместились лишь три столика и один угловой диван, скромно спрятанный за деревянной ширмой.
Напротив входа в дальнем конце помещения располагалась небольшая стойка, за которой сидела немолодая кореянка и смотрела фильм по телевизору, висевшему на стене.
Это оказалась кофейня, где продавались горячие напитки (чай, кофе, какао), различные сладости и шоколадки. На полке красовалась огромная «Милка» с карамелью и несколько видов «Риттер Спорта».
Увидев меня, кореянка с удивлением подскочила и спросила, чем может помочь.
Я немного растерялась, так как зашла случайно и даже не взяла с собой кошелёк, и смущённо ответила улыбающейся женщине:
– Я просто смотрю, спасибо большое.
Она приветливо кивнула и снова села на своё место, исподтишка бросая на меня любопытные взгляды.
Я поклонилась и вышла, мысленно пообещав себе позже сюда вернуться и купить аппетитно выглядящую шоколадку.
Побродив по общежитию и не обнаружив больше потайных дверей, я вернулась в номер. Под кондиционером снова была лужа.