Записки из Колыбели солнца: Северная Корея глазами иностранки - Диана Карабегович
В раздевалке также были встроены душевые кабины (с горячей водой!), поэтому мы с удовольствием помылись, радуясь, что не придётся поливать друг друга из чайника в номере. У Кати были короткие волосы, а у меня – до груди, поэтому я особенно страдала от того, сколько усилий требовалось, чтобы вымыть их с помощью подручных средств.
В общежитие возвращаться особенно не хотелось, и мы отправились на прогулку. Мухён не уточнял, насколько далеко нам можно заходить, поэтому мы решили пройтись чуть дальше обелиска, который стоял в конце нашей улицы. Сопровождающие говорили, что мы можем свободно гулять по району, но почему-то обелиск негласно стал для нас границей, за которую мы не решались заходить.
На улице было снова пасмурно, а где-то вдалеке на нашей любимой волейбольной площадке играли северокорейские летние хиты. Мне очень понравились эти песни, и я неоднократно сокрушалась, что мы так и не смогли узнать их названия, хотя и пытали Мухёна. К сожалению, он не понял, про какую музыку я расспрашивала и зачем мне нужна эта информация.
Мы с Катей шли вдоль забора, отгораживающего университет от остального мира, а нам навстречу попадался совершенно разношёрстный контингент: корейцы на велосипедах, элегантные женщины с сумками наперевес, маленькие детишки и играющие на улице школьники.
На аккуратно выстриженный газон выбежала малышка, которой было года три; она начала весело прыгать, попутно изображая руками что-то вроде летящего самолёта. Это выглядело так умилительно, что мы даже притормозили, чтобы получше её рассмотреть. Мама девочки, увидевшая нас в отдалении, сразу взяла её за руку и увела в сторону. Мы немного насупились: неужели она подумала, что мы хотели навредить малышке?
За время поездки я неоднократно обращала внимание, что многие корейцы с опаской и страхом относятся к иностранцам, а некоторые ведут себя агрессивно и неадекватно (вспомним историю с бананами в универмаге). Все реагируют на неизведанное по-разному, поэтому их в какой-то мере можно понять. Мне приходилось всегда быть мысленно готовой ко всему – никогда заранее не угадаешь, что тебя ждёт за стенами общежития.
Один кореец на велосипеде так загляделся на нас, что чуть не врезался в молодого человека, разговаривающего по телефону, чем вызвал большое негодование последнего. А вот нечего за рулём на девочек глазеть, на дорогу смотреть надо!
По пути нас заинтересовал небольшой ларёк, в котором продавались различные сладости и закуски. Катя взяла себе мороженое (местный аналог фруктового льда), а я купила леденец. На вкус он был приторным, с нотками арбуза и дыни. Не скажу, что это был лучший леденец в моей жизни, но для одного раза сойдёт.
Мы прошли по широкому проспекту, на удивление заполненному машинами даже вне часов пик, и оказались на небольшом возвышении, с которого можно рассмотреть часть Пхеньяна.
В отдалении возвышалась Пхеньянская телебашня; высота вышки составляет 150 метров, и её почти всегда можно разглядеть с любой точки города, потому что это одна из самых высоких построек в столице Северной Кореи.
По другую сторону телевышки виднелся монумент Чхоллима, представляющий собой огромного крылатого коня, установленного на высокий каменный пьедестал. По легенде этот конь обладал удивительной выдержкой и мог преодолеть расстояние вплоть до тысячи ли за день. На величественном животном восседали рабочий и крестьянка.
Мы неоднократно проезжали этот памятник по пути в центр Пхеньяна, и я удивилась, насколько близко к нему мы жили. Где-то за монументом должен быть Историко-революционный музей – тот самый, где каждый водитель обязан притормозить – однако с нашего наблюдательного пункта его не было видно.
В очередной раз я поразилась, насколько Пхеньян красивый и аутентичный – с ним не сравнится по уникальности ни один город. Хотя ничего другого от самой закрытой и неизведанной страны мира ожидать и не стоило.
Казалось, на этой улице люди вообще никогда не видели иностранцев, потому что нас одаривал взглядом буквально каждый встречный. Многие оборачивались и начинали перешёптываться, показывая на нас пальцами.
В определённый момент мы устали по горло от такого количества внимания и повернули обратно. К тому же ушли мы довольно далеко и дальше держать путь не рискнули, рассудив, что лучше лишний раз не испытывать терпение Мухёна. Хоть мы и не нарушали никаких правил, но проявить осмотрительность не помешало бы.
На входе в общежитие мы встретились с нашим сопровождающим (лёгок же на помине!). Он выглядел очень довольным и заявил, что завтра мы поедем кататься на катере по Тэдонгану – широкой реке, на которой стоит Пхеньян.
Мы очень обрадовались тому, что нас наконец-то стали возить на различные экскурсии, и в приподнятом настроении хотели пойти на ужин, но заметили, что Мухён переминается с ноги на ногу и явно хочет что-то добавить.
– Я ещё хотел спросить… – потупив глаза, начал он.
Мы с Катей с интересом переглянулись. Первый раз видели, чтобы он так стушевался и просил нас о чём-то.
– Может, если вы не заняты, мы ещё раз сыграем в ту игру? Кажется, я только сейчас понял правила.
Едва сдерживая смех, я кивнула. Видимо, наш сопровождающий не захотел оставлять вчерашнее поражение без реванша и решил отыграться. Что ж, так тому и быть, пусть попробует.
После плотного ужина мы с Катей сходили в номер за «Монополией» и уселись на диванчиках в коридоре общежития. Вскоре пришёл Мухён в сопровождении Качка и Англичанина, которые также заинтересовались игрой. Последние двое хотели нас проведать и спросить, как дела, что было весьма мило с их стороны.
Англичанин сказал, что они с Качком поспорили, кто выиграет в «Монополию». Первый поставил на меня, а второй – на Мухёна. Кто проиграет спор, должен кукарекать в коридоре общежития.