Бегство короля - Джорджетт Хейер
В миле от города, на мосту Барбон, Лесли удалось остановить своих вояк. Кроме довольно большого числа простых всадников, здесь были и кое-кто из аристократов: узнав об отступлении шотландской кавалерии и о бегстве короля, они в смятении покинули поле боя. Подъехав, король обнаружил, что Бэкингем поспешно собирает войско, чтобы вторгнуться в город и вырвать короля из лап врагов. Появление монарха было встречено друзьями с таким облегчением, что они даже разразились радостными, чуть ли не триумфальными криками. Однако король не обратил на эти крики внимания, равно как и на приветствие Бэкингема, который моментально подскочил к нему. С уст герцога готова была сорваться добрая дюжина вопросов. Но король жестом велел прекрасному юноше убраться с глаз долой, ибо взгляд его величества был устремлен на Лесли.
Карл заметил с присущим ему чувством юмора, которое никогда не покидало его:
– Я смотрю, вы-таки собрали свое стадо баранов, генерал! Что ж, пока еще не поздно. Если сейчас внезапно атаковать бунтовщиков…
– Да, я собрал солдат, как вы изволили заметить, ваше величество, – прервал Карла Лесли. – Но они не разбегаются только потому, что мы отступаем. Я умоляю ваше величество оставить всяческие помыслы о том, чтобы снова взяться за оружие.
– Как это «снова»? – елейным тоном переспросил Бэкингем.
Лесли не удостоил его своим вниманием, по-прежнему не отрывая взора от короля.
– Поверьте, я очень сочувствую вашему величеству, но я нарушил бы свой долг перед вами, если бы посоветовал что-нибудь иное, кроме отступления.
Люди, стоявшие близко к королю, увидели, как его рука, державшая поводья, сжалась. Минуту он хранил молчание, но затем сказал тихим голосом, который дрожал от тщательно подавляемых эмоций:
– Известно ли вам… и им, что в Ворчестере остались люди, которые продолжают сражаться, прикрывая это позорное отступление?
Лесли едва заметно передернул плечами.
– Люди, о которых вы говорите, не шотландцы, сир, – сухо промолвил он. – И это моим людям, разумеется, известно.
– И вы ничего не предпримете? – слегка возвысил голос король. – Вы же их генерал! Они вас знают и доверяют вам! Одно ваше слово… слово, которое вы, сдается мне, так никогда и не произнесете…
– Я не отдам приказа, которому не в силах заставить людей подчиниться, сир.
Король что-то нетерпеливо воскликнул и развернул лошадь. Он снова подъехал к солдатам и принялся называть их по именам, улещивать, чуть ли не умолять… Все было бесполезно; они возмущались даже этой временной проволочкой, и кое-кто начал дезертировать.
– Это невыносимо! – пробормотал себе под нос Тэлбот, у которого разрывалось сердце при виде отчаяния молодого короля.
Он сказал это еле слышно, однако его слова достигли слуха лорда Дерби. Щеки Дерби запылали, надменные брови насупились, глаза вспыхнули презрением и яростью.
– Это невыносимо! – подхватил он. – Шотландская шваль!
Лорд резко вонзил шпоры в бока лошади и помчался за королем. Бэкингем хотел последовать за ним, но Тэлбот преградил ему путь.
– Оставьте, милорд! – сказал Тэлбот. – Вы все равно ничем не поможете.
Бэкингем остановился, но сердито крикнул:
– Если бы мне дали команду, эти трусы вели бы себя по-другому!
– Снявши голову, по волосам не плачут, – откликнулся Тэлбот, кое-как сдерживая вполне естественно закипавшее раздражение.
Капризный герцог, которому было всего двадцать четыре года и который ничего не смыслил в военном искусстве, уже несколько дней подряд дулся на короля, отказавшегося назначить его главнокомандующим армией. Герцог Бэкингем воспитывался вместе с Карлом, был ему почти как родной брат и не только отличался приятной внешностью, изяществом и остроумием, но и пользовался доверием короля в гораздо большей степени, чем того заслуживал, по мнению Тэлбота. Бэкингем частенько злоупотреблял своим привилегированным положением и отходчивостью короля, но сейчас, несмотря на всю свою мрачность – в какой-то момент лицо его даже приняло упрямое выражение, – герцог остался на месте, похлопывая расшитой перчаткой по высоким сапогам и сердито глядя вслед Лесли.
Уилмот, поехавший было за Дерби, вернулся и присоединился к дворянам, собравшимся вокруг Тэлбота. Тот заметил, что на щеке милорда поблескивает слезинка, и сделал несколько шагов ему навстречу.
– Все это пустая затея, Гарри. Они не будут сражаться, а каждая минута промедления опасна для его величества! – сказал Тэлбот.
– Он растерян, – откликнулся Уилмот. – Я никогда не видел его в таком состоянии.
– И неудивительно. Это же сокрушительное поражение. Мне даже страшно подумать о последствиях…
Уилмот вздохнул, но ничего на это не ответил, а сказал, продолжая нить своих собственных рассуждений:
– Вывезти его из страны?! За голову короля наверняка посулят огромные деньги. О господи, что же нам делать, Тэлбот? Как спасти этого несчастного юношу?
Однако Тэлбот не смог произнести ни слова, поскольку в этот момент к ним подъехал король. Рядом с ним скакал лорд Дерби. В сумерках было трудно разглядеть лицо монарха, наполовину скрытое широкими полями шляпы. Карл молчал, а когда раздался приказ и войско опять двинулось на север, он даже не взглянул на солдат. Осадив коня на обочине дороги, он застыл в седле и, пока эскадроны шли мимо него, похоже, не обращал внимания ни на мерное цоканье лошадиных подков, ни на то, что друзья тревожно о чем-то советуются.
Еще не прошел последний эскадрон, а громкий топот копыт, приближающийся с юга, заставил сторонников Карла инстинктивно схватиться за эфесы шпаг. Но всадники скакали не стройными рядами, как имели обыкновение скакать победоносные войска Кромвеля; стук копыт был беспорядочным, лошади мчались во весь опор, и в следующую минуту королевского отряда уже не было видно, ибо он оказался в вихре кавалерии роялистов, и вечерний воздух огласился громкими криками, отрывистыми вопросами и сумбурными ответами, сливавшимися в почти неразличимый гул.
Всадников оказалось человек пятьдесят – шестьдесят, это были те, кому удалось вырваться из города после страшной заварухи на Фрайерс-стрит. В Ворчестере царила такая сумятица, что кавалеристы не могли с уверенностью сказать королю о судьбе своих отсутствующих товарищей. «Круглоголовые» захватили город, но бытовало мнение, что шотландские дворяне все еще удерживаются на Кастл-хилл; место это было неприступным, и они могли диктовать свои условия сдачи. Англичан, защищавших ратушу, разбили; кто-то видел, как смертельно раненного герцога Гамильтона несли в штаб командования. О Кливленде, Вогане, Карлисе, Хорнихолде и Слотере, вступивших в стычку с кавалерией Кромвеля, чтобы прикрыть отход короля, не было никаких известий. В конце сражения каждый был уже сам за себя, да и потом, в сумерках и в страшной кровавой каше невозможно было определить, кто жив, а кто уже лежит мертвый на окутанных смрадным дымом улицах.
У короля вырвалось рыдание.
Он воскликнул, как безумный:
– Говорю вам, мы должны вернуться! Я не