Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз

В соседнем номере было темно. Тарзан толкнул оконную раму, – оказалось, она не заперта на задвижку. Всюду стояла тишина. Он приоткрыл окно и снова прислушался – по-прежнему тишина. Перенеся ногу через подоконник, он проскользнул в комнату и торопливо огляделся. Комната была пуста. Подойдя к двери, он открыл ее и выглянул в коридор. Тут тоже никого не было. Он вышел и приблизился к двери соседнего номера, где находились мужчины и женщина.

Прижавшись к двери, он прислушался. Теперь он различал слова, потому что собеседники заговорили громче, как будто споря о чем-то. Сейчас говорила женщина.

– Для подтверждения личности я привезла медальон, – сказала она, – как вы с генералом Краутом и договорились, Других доказательств у меня нет. Этого должно было хватить. У вас нет выбора, вы должны отдать мне бумаги и позволить мне уехать.

Мужчина ответил так тихо, что Тарзан не уловил ни слова, но затем снова заговорила женщина – в ее голосе прозвучала нотка презрения и, может быть, легкого страха.

– Вы не посмеете, гауптман Шнайдер, – произнесла она, а затем: – Не трогайте меня! Уберите от меня свои руки!

Вот тут Тарзан из племени обезьян открыл дверь и вошел в номер. Там он увидел громадного немецкого офицера с бычьей шеей, который сжимал одной рукой талию фройляйн Берты Кирхер, а другой упирался ей в лоб, откидывая голову назад, чтобы поцеловать в губы. Девушка сопротивлялась здоровенному негодяю, однако ее усилия были тщетны. Губы мужчины все приближались к ней, и медленно, шаг за шагом, ее теснили назад.

Шнайдер услышал за спиной звук открывшейся и закрывшейся двери и обернулся. При виде незнакомого офицера он выпустил девушку и распрямился.

– Что это за вторжение, лейтенант? – возмутился он, заметив знаки различия на форме. – Немедленно покиньте номер!

Тарзан не удостоил его членораздельным ответом – вместо того двое в комнате услышали низкий звериный рык, сорвавшийся с четко очерченных губ, рык, от которого по телу девушки прошла дрожь, а краснорожий пруссак побледнел и потянулся за пистолетом; впрочем, стоило ему вынуть оружие, как оно было вырвано у него из руки и, пробив ставню и стекло, улетело во двор внизу.

Затем Тарзан отступил к двери и медленно стянул форменный китель.

– Ты гауптман Фриц Шнайдер, – обратился он к немцу.

– Что с того? – проворчал тот.

– Я Тарзан из племени обезьян, – пояснил человек-обезьяна. – И теперь ты знаешь, зачем я здесь.

Двое, стоявшие перед ним, увидели, что у него нет другой одежды под кителем, который он бросил на пол, после чего он быстро стянул брюки и остался стоять в одной только набедренной повязке. Девушка к этому моменту тоже узнала его.

– Уберите руку от пистолета, – предостерег Тарзан. (Ее рука упала.) – И подойдите сюда!

Она приблизилась. Тарзан отнял у нее оружие и вышвырнул вслед за первым. Тарзан заметил, как мертвенная бледность растеклась по лицу пруссака, когда он назвал свое имя. Наконец-то он нашел того самого человека. Наконец-то его подруга будет хотя бы немного отомщена – отомстить за нее в полной мере невозможно. Жизнь слишком коротка, а немцев слишком много.

– Чего вам надо от меня? – спросил Шнайдер.

– Ты заплатишь мне сполна за то, что сделал в маленьком доме в землях вазири, – ответил ему человек-обезьяна.

Шнайдер принялся выкрикивать какие-то угрозы. Тарзан повернул ключ в замке двери и вышвырнул его в окно вслед за пистолетами. Затем он обернулся к девушке.

– Отойдите в сторонку, – велел он негромко. – Тарзан из племени обезьян будет убивать.

Пруссак перестал сыпать ругательствами и перешел на мольбы.

– У меня дома остались жена и дети, – возопил он. – Я ничего не сделал. Я…

– Ты умрешь, как и подобает всему вашему виду, – заявил Тарзан, – ваши руки в крови, а на языке – ложь.

Он двинулся через комнату к дородному капитану. Шнайдер был мужчина крупный и сильный, ростом примерно как человек-обезьяна, но гораздо тяжелее. Он увидел, что ничего не добьется ни угрозами, ни мольбами, и потому приготовился драться, как дерется за жизнь загнанная в угол крыса, со всей безумной яростью, хитростью и злобой, как то заложено природой у многих животных.

Пригнув бычью шею, он бросился на человека-обезьяну, и они сцепились посреди комнаты. Мгновение они стояли, топчась на месте, пока Тарзану не удалось опрокинуть противника спиной на стол, разлетевшийся в щепы под тяжестью двух упавших на него массивных тел.

Девушка стояла, наблюдая поединок широко распахнутыми глазами. Он видела, как мужчины катаются по полу, слышала, цепенея от ужаса, утробное рычание, вырывавшееся изо рта обнаженного великана. Шнайдер силился дотянуться руками до горла врага, тогда как тот, к еще большему ужасу Берты Кирхер, пытался достать яремную вену немца зубами!

Шнайдер, похоже, тоже это понял, поскольку удвоил усилия спастись и наконец преуспел: перекатился через человека-обезьяну и вырвался. Вскочив на ноги, он рванулся к окну, однако человек-обезьяна был слишком быстр для него, и не успел немец забраться на подоконник, как тяжелая рука опустилась ему на плечо, дернула назад и отшвырнула через всю комнату к противоположной стене. Тарзан последовал за ним, и они снова схватились, нанося друг другу чудовищные удары, пока Шнайдер не завопил пронзительно:

– Kamerad! Kamerad![5]

Тарзан вцепился ему в горло и выхватил свой охотничий нож. Шнайдер был прижат спиной к стене, и потому, хотя колени у него подгибались, человек-обезьяна удерживал его вертикально. Тарзан нацелил острие ножа в нижнюю часть живота немца.

– Так ты убил мою подругу, – прошипел он страшным голосом. – Так и умрешь сам!

Девушка выступила вперед.

– О боже, нет! – воскликнула она. – Не так. Вы слишком храбрый, вы не можете быть такой скотиной!

Тарзан обернулся и взглянул на нее.

– Верно, – согласился он, – вы правы, я не могу так. Я же не немец. – И он поднял лезвие ножа и погрузил глубоко в прогнившее сердце гауптмана Фрица Шнайдера, поставив кровавую точку в последнем задыхающемся вопле пруссака: «Я этого не делал! Она не…»

После чего Тарзан повернулся к девушке и протянул руку.

– Отдайте мне мой медальон, – потребовал он.

Она указала на мертвого офицера:

– Он у него.

Тарзан обыскал тело и нашел украшение.

– Теперь можете отдать мне бумаги, – сказал он девушке, и она, не проронив ни слова, передала ему сложенный документ.

Он долго стоял, глядя на нее, прежде чем заговорил снова.

– Я пришел и за вами тоже, – признался он. – Вернуть вас в лагерь отсюда будет трудно, и потому я собирался убить вас, ведь я поклялся убивать всех ваших сородичей, но вы были правы, сказав, что я не такая скотина, как этот убийца женщин. Я не смог выпотрошить его,