Убежище, или Повесть иных времен. Роман - София Ли
(В этом месте рассказа миссис Марлоу охватило такое волнение, что она не в силах была продолжать. Наконец справившись с собой, она воздела руки и с глазами, полными слез, заговорила вновь.)
— Не допусти, о Господи, чтобы я, пережив ту минуту, теперь сломилась под тяжестью воспоминания о ней. Я сокращу свой рассказ, опустив подробности сцены, по сей день терзающей мое сердце. Письма были от его матери. Она писала, что его отъезд в Англию был облегчен для нее тем, что давал ей давно желаемую возможность открыть ему тайну, которую стыд долго заставлял скрывать. И далее она поведала о событиях своей жизни, и рассказ этот решил нашу судьбу и убедил меня, что мы дети одних родителей. Ужасное открытие! Я опущу те подробности, что вам уже известны. Упомяну лишь, что, вынудив мою мать покинуть дом лорда Скрупа, деспотическая родня отправила ее под присмотром дяди в Вест-Индию, где у него было имение. Во время путешествия она обнаружила, что вновь готовится стать матерью. Ее родич, крайне этим раздосадованный, всячески склонял ее выйти замуж за мистера Колвилла (дворянина, чье имение граничило с его собственным и который был пассажиром на том же корабле), скрыв от него подробности своего положения. Притесняемая и измученная, она приняла решение при первой же возможности во всем открыться мистеру Колвиллу. Его неотступное ухаживание вскоре предоставило ей такую возможность, которой она и воспользовалась без промедления. Мистер Колвилл, как только оправился от изумления, тотчас заверил ее, что она никогда не раскается в том великодушии, с каким положилась на его честь и которое он особенно оценил в сравнении с низким обманом, задуманным его другом. Он признался, что сердечно расположен к ней и, если только она не станет питать необоснованных надежд заполучить его состояние, готов немедленно жениться на ней, не претендуя ни на какие права, даваемые браком, кроме права освободить ее от тирании семьи и в дальнейшем обеспечить ее ребенка так, как обеспечил бы своего собственного. Измученная суровым обращением с нею тех, кому прежде всего надлежало щадить ее, понимая, что незнакомый человек, который мог говорить с нею столь великодушно, способен одарить ее счастьем — большим, чем теперь она осмеливалась бы ожидать, моя мать попросила дать ей время обдумать его предложение, и это время было ей предоставлено. В последовавшие за тем дни она пришла к решению обрести возможность удержать при себе хотя бы одного из своих детей, согласившись на предложение мистера Колвилла. Их обвенчал на корабле святой отец, который, по желанию мистера Колвилла, объявил, что поженил их еще два месяца тому назад в Лондоне, но скрывал это по причинам, касающимся друзей молодой особы. Ее дядя, не подозревавший об их чистосердечном объяснении, был поражен тем, что ей удалось вынудить у мистера Колвилла согласие на это, но так как власть его над племянницей окончилась, когда она исполнила его волю, он выразил чрезвычайное удовлетворение и предложил новобрачным дорогие подарки. Мистер Колвилл, чье прямодушие было возмущено его низостью, с презрением отверг эту жалкую компенсацию за обман, который мог оказаться роковым для его счастья и благополучия, а также не оставил у своего бывшего друга сомнений в том, что осведомлен о его замысле. Изобразив в ярких красках всю постыдность его поведения, мистер Колвилл по прибытии на Ямайку тотчас увез молодую жену в свое имение, не снизойдя до того, чтобы проститься с ее родственником.
«Здесь, сын мой, — продолжала она свой рассказ, — я подарила тебе жизнь, и здесь я впервые познала счастье. Добротой и щедростью, которые мистер Колвилл проявлял к тебе, и вниманием, которым неустанно окружал меня, он заслужил и обрел мою любовь. Казалось, искренность моего поведения искупила мои ошибки, и могу сказать не кривя душой, что всякий раз, видя, как он ласкает тебя, я страстно жалела о том, что тебе не принадлежит по праву то имя, которое ты носил по его доброте. Ты рос, а я так никогда более и не слыхала о твоем настоящем отце и, не желая ранить сердце мужа, обходила эту тему молчанием и словно не вспоминала о том, что такой человек когда-либо существовал. Не могу сказать, что я никогда о нем не думала: природа научила тебя напоминать мне о твоем отце тысячью безыскусных жестов. Со временем я подарила тебе двух сестер и брата, чья судьба тебе, без сомнения, памятна. Всю их жизнь между мистером Колвиллом и мною продолжалась молчаливая борьба великодуший: я всегда стремилась убедить его, что тебе, хотя ты и старший, принадлежит лишь справедливая доля моей любви, а он, не менее ревностно, старался показать мне, что собственные дети не заставляют его забыть обещания, касающегося тебя. Небо, однако, призвало их к себе. Между мною и тобой мистер Колвилл поделил состояние, доставшееся нам ценой этой страшной потери, и хотя ты уплатил дань сыновней благодарности над его могилой, помни, что она недостаточна, что ты обязан ему всем и навсегда перед ним в долгу. Твоя юность и та радость, которую испытывал мистер Колвилл, называя себя твоим отцом, не позволяли мне посвятить тебя в тайну, столь унизительную для меня и тягостную для него. Однако, сознавая, что это необходимо, я после его смерти сотни раз решалась на признание и сотни же раз отказывалась от своего решения. Наконец, мое милое дитя, ты облегчил мою задачу, решив посетить Англию, и я перенесла твой отъезд с меньшими сожалениями, ибо надеялась, что там ты обретешь своего родителя, который имеет на тебя те же права, что и я, и который, я уверена, с гордостью признает тебя своим сыном. Итак,