Убежище, или Повесть иных времен. Роман - София Ли

именно любовь, которую я возымела к этим местам, побудила домоправительницу показать мне Убежище. Она жила в семье с незапамятных времен и знала эту тайну. Как часто я бродила в этих разрушенных переходах, не подозревая, что здесь могут находиться пригодные для жилья покои! Я объясню вам, мои милые дети, их расположение и устройство. Некогда это был женский монастырь, населенный монахинями ордена Святой Уинифриды, но покинутый ими еще до упразднения монастырей, так как обветшал и разрушился. В таком состоянии он пребывал долгие годы. Окрестные жители обходили его стороной, и лишь путешественники, из любопытства или волею случая попавшие в эти места, посещали и осматривали его. Когда же Реформация, при Генрихе, лишила монастыри их обширных владений⁶, предок лорда Скрупа приобрел у короля эти земли. Он разрушил аббатство, чтобы возвести на его месте более величественное строение, и обнаружил тайный ход от него к женскому монастырю. Ход, о котором знали лишь немногие, был завален, а руины монастыря оставлены как дополнение к окружающему пейзажу, и потом о ходе почти не вспоминали, пока случай не повысил его ценность. Нужно ли говорить, что вельможа, столь щедро пожалованный королем, исповедовал протестантскую веру? Но не в силах забыть и той веры, в которой был воспитан, он давал в своем доме приют многим святым отцам, оставшимся без средств к существованию. Когда это обстоятельство стало известно, вельможа обнаружил, что его мирское благополучие требует удалить их из дому, и тут на память ему пришел тайный ход. Когда святые отцы по его желанию осторожно разобрали камни, оказалось, что ход имеет высокие своды, хорошо вымощен и защищен от сырости. Он заканчивался комнатой, которая прежде была, по их предположениям, трапезной и сохранилась неповрежденной, в нее было снесено постепенно все необходимое для жизни, и туда удалились беглецы. Пищу им доставляли из Аббатства. Оказавшись запертыми в таких тесных пределах, лишенные иных занятий, они принялись за подземные работы и со временем выстроили еще два хода из Убежища: один заканчивался в Пещере Отшельника, где жил старейший из них, другой — среди развалин. Таким образом они защитили себя от нашествия, вернее, подготовили возможности для побега на случай, если будут обнаружены. Обследуя развалины, они нашли несколько помещений, наглухо заваленных, но не разрушенных, и среди них выбрали те, в которых потом жили мы. Они предпочли сохранить помещения раздельными, чтобы не возбудить подозрений. Так, через несколько лет, у каждого из монахов была своя келья, и среди развалин спрятался монастырь. С течением времени суровость правительства несколько смягчилась, и некоторые из монахов отважились вернуться в мир. Из тех восьми, что некогда нашли здесь приют, только двое окончили в нем свои дни. Хорошо понимая, сколь ценным может оказаться такое Убежище, лорд Скруп хранил его в тайне после того, как оно было покинуто обитателями. Знали о нем лишь двое преданных слуг. И пока домоправительница не поведала мне эту историю, я и не догадывалась о существовании такого места.

Рассказ показался мне почти невероятным — развалины монастыря были по меньшей мере в полумиле от дома, откуда в те дни открывался вид на них. Возделываемых земель с каждым днем становилось все меньше, и вскоре лес, кроме небольшой части его со стороны Пещеры Отшельника, стал безлюден и даже непроходим. Мне не терпелось тщательно обследовать все секреты этого романтического места.

Домоправительница с готовностью удовлетворила мое любопытство. По ее зову явился старый слуга, знавший о подземных помещениях, и с факелом повел меня через лабиринт. Сводчатый потолок, который благодаря каким-то строительным ухищрениям был совершенно не тронут сыростью, эхом отзывался на наши шаги. Мрачность этих мест отвечала моему образу мыслей и подсказала мне план, который я сочла чрезвычайно удачным. Комнаты, удаленные одна от другой, голые стены, отверстия в потолке для доступа воздуха не нравились мне, но поскольку моя привязанность к лорду и леди Скруп не позволяла мне удалиться в монастырь, я решила сделать это место пригодным для жилья и скрываться там всякий раз, как веселье владельцев и гостей Сент-Винсентского Аббатства станет тяготить меня. Я трижды посетила это место, и с каждым разом желание мое возрастало. Я побеседовала со стариком слугой, и он, за предложенное мною значительное вознаграждение, согласился, с помощью своего сына, каменщика, превратить это место в удобное жилище. Я не склонна была посвящать еще одного человека в тайну Убежища, но оказалось, что Джеймс, сын старика, уже знает о ней. Они тут же начали сносить орудия своего труда в пещеру, которая была перестроена и сделана фасадом жилища. За три месяца оно стало таким, каково сейчас. В то время я не могла предвидеть, как полезно оно окажется для моих друзей. Восхищенные устройством моего жилья, домоправительница и моя служанка Алиса под моим руководством собрали все необходимые мне вещи в темном чулане, откуда мужчины перенесли их.

Ко времени возвращения лорда Скрупа жилище мое было проветрено, книги и одежда снесены туда, и, передавая заботу о семье в руки доброй моей невестки, я сообщила ей о своем намерении уединиться. Она была до крайности удивлена тем, каким удобным мы сделали это заброшенное место, и, опасаясь противиться принятому мною решению, чтобы это не показалось стеснением моей свободы, смирилась с этой прихотью. Я удалилась туда в сопровождении Алисы и Джеймса, которые поселились в пещере, чтобы оградить Убежище от непрошеного вторжения и доставлять в него все необходимое. Это одиночество, столь согласное с моей душевной печалью, было мне невыразимо приятно: оно имело все преимущества жизни в монастыре без обязательства оставаться там навсегда, а именно это условие, пожалуй, более всего и отвращает от ухода в монастырь. Мой брат Энтони (с которым я постоянно переписывалась), очарованный описанием этого места, созданного для тех, чье сердце не в ладу с жизнью, заверил меня, что вместо того, чтобы заточить себя в монастырь, к чему, как он понял, у него нет призвания, он, как только привыкнет видеть во мне лишь сестру, приедет и сделает пещеру своим жилищем.

Я прожила в своем уединении два месяца, когда приехал гонец из Лондона с повелением лорду Скрупу явиться ко двору. Причина не могла остаться тайной. Мария Шотландская⁷, несчастная красавица королева, взятая под стражу своими подданными как соучастница убийства мужа, нашла способ бежать и теперь умоляла о защите Елизавету. При зависти и ненависти, издавна питаемыми королевой Англии к женщине, столь превосходящей ее именно в тех качествах, которые сама Елизавета ценила более всех, этот шаг Марии можно