Поколение М - Борис Акунин
Сама виновата. Знала ведь, что ихний завлаб человек женатый, надо было дать ему от ворот поворот. Плакала потом: он-де говорил, что свою мымру не любит, что уйдет от нее. Ага, уйдет. От дочери директора института к лаборантке, матери-одиночке. Завлаб не ушел, а уехал. Перевелся в ленинградский филиал, от греха подальше. Другая на мамином месте пошла бы в местком, подала бы на алименты. Но это — другая. Мама есть мама.
Ничего, утешала ее, ревущую, тринадцатилетняя Катя, которой тогда хочешь не хочешь пришлось становиться взрослой. У нас полстраны безмужних баб с детьми. В нашем классе ребят у кого и отец, и мать меньше половины. А у некоторых такие отцы, что лучше бы никакого не было.
Взять ту же студию. Отец-мать есть у Лолки, у Дружинина, у Генки и у волосатого Макса. Клычов не в счет, его батя мало того что алкаш, так еще инвалид безногий. Остальные проживают с одним родителем. Нормально.
С Катиным отцом у мамы вышло примерно как с завлабом. Видно, нет и никогда не было в ней крючка, на котором мужчин удерживают. Мама тогда работала вольнонаемной в воинской части. Полюбилась с офицером, собирались жениться, честь по чести. Потом его послали на Камчатку. Обещал вызвать, когда устроится. Но скоро письма слать перестал. На весточку, что мама беременна, не ответил. Так больше никогда и не объявился. Видно, нашел там себе кого-то. Не нужны ему стали мама с Катей.
Валентина Ивановна, учительница домоводства, часто разговаривает о жизни. В смысле разговаривала — школа ведь закончилась. Последний урок, последний звонок — всё позади. Но многое из сказанного Валентиной Ивановной запомнилось. И пригодится. Хоть Катя не со всем была согласна.
Мальчиков учили отдельно — слесарному и токарному делу. Девочек — шить, готовить, хозяйствовать. Поэтому разговоры были откровенные, женские.
Валентина Ивановна часто повторяла, что для женщины самое главное — избежать горькой доли и что она девочек чему может научит, а у кого в одно ухо влетит, в другое вылетит, потом об этом пожалеет.
Хорошая женщина Валентина Ивановна. Видно было, что добра желает.
У нас страна зачморенных баб, говорила она. Девяносто процентов несчастные. Советская женщина только в кино сильная, а в жизни почти все слабые, сами себе не рады. Я вас, девочки, плохому не научу, вы слушайте.
И девочки слушали, еще как слушали. С ними ни в школе, ни дома так никто не разговаривал.
— Не давайте мужчине садиться на шею, согнуть тебя в бараний рог, — говорила Валентина Ивановна. — Лучше никакого мужа, чем муж, который обижает. Лучше растить ребенка вовсе без отца, чем с отцом, который учит плохому. Запомните крепко-накрепко: главнее тебя самой в твоей жизни никого нет. Сделай себя сильной. Ни от кого не жди ни помощи, ни спасения. Помогай себе сама, спасай себя сама.
Она-то женщина сильная. Воспитывает сына одна. То ли разведенная, то ли вообще не была замужем. Не рассказывала.
Катя много про эти уроки думала.
Что большинство женщин слабые, придавленные или мужем или тем, что мужа нет, это правда. Жанка как-то про свою «маманьку» болтала — один в один Катина мама, прямо сестры. Только Жанкина, выражаясь по-простому, шалава, а Катина невезучая по мужской части.
Тут что интересно. По девчонкам всегда видно, у кого сильная мать, а у кого слабая. У кого сильная, та и в семнадцать лет дитя дитем. У кого слабая — как у Кати или той же Жанки — приходится рано начинать жить своим умом. Уж у кого сколько его есть, ума. И между прочим еще неизвестно, что лучше — расти при сильной матери или при слабой.
Взять маму. Она в детстве была за бабушкой, как за каменной стеной. После того как деда убило на войне, бабушка сироту жалела, оберегала, во всем себе отказывала. И что? Мама выросла стебельком-тростинкой. Кто ни дунет — сгибается.
А только ошибается Валентина Ивановна, хоть и умная женщина. От одной силы счастлив не будешь. А жить надо счастливо, иначе непонятно зачем. Катя твердо знала, какое оно — ее счастье. И как его добиться. Знала именно потому, что рано начала жить собственным умом.
Счастью Катя научилась, купая или кормя маленьких Вовку и Кольку. Катая их в большой коляске. Водя за ручки, гулять. Даже сажая на горшок.
Представляла, что они ей не братья, а сыновья. Ничего теплее, уютнее, милее на свете нет и быть не может. Счастье — любить тех, кто меньше тебя, заботиться о них. Без этого ты просто Катя Морозенкова, маленькое существо, никому не интересное и мало кому нужное. А тут ты большая, самая главная, жизненно необходимая. Потому что без тебя жизни у них не будет.
Еще Катя воображала себе, что у малышей есть отец, ее муж. Он на работе, трудится ради того, чтобы у семьи всё было. Вечером вернется усталый и голодный. Как приятно будет его вкусно накормить, расспросить о делах, приласкать.
Счастье бывает только вместе. Просто нужно найти правильного человека.
У Кати никогда никого не было, но она и не торопилась. Какой муж ей нужен, ясно понимала. И ждала, когда такой повстречается.
Ему не надо быть красивым. Даже лучше если красоту мужа будешь видеть только ты, а другие женщины пускай считают его непривлекательным. Но надо, чтобы он хотел от жизни того же, чего хочешь ты. Хорошей семьи, хорошего дома, тепла, тихого счастья. Молодые парни обычно тянутся к другому — из-за того, что они молодые. Поэтому лучше выбирать не среди ровесников, а среди мужчин постарше. Наверное, уже после института, когда выйдешь на работу, в какой-нибудь большой коллектив.
Насчет профессии у Кати сомнений не было. Заниматься надо тем, что любишь. Это первое. Второе: работа должна быть чистая, нетяжелая — не лестницы мыть и не над швейной машинкой сутулиться. Это заработки временные, чтобы помочь маме. Третье: чтоб приличная зарплата — рублей сто пятьдесят, не меньше.
И такая работа есть. Будто специально для Кати Морозенковой. Надо стать учительницей младших классов. Самый лучший детский возраст — любить малышей легко. Они еще не фордыбачат, озорничают не по-хулигански, очень доверчивы, открыты душой. Не работа, а одно удовольствие. И платят прилично. Полторы ставки плюс классное руководство плюс внекласска