Нарния 1-3 - Клайв Стейплз Льюис

Дядя Эндрю попятился. Теперь, когда она сама явилась к нему, все глупые мечты, которым он предавался перед зеркалом, мигом испарились из его головы. Но тетя Летти сразу же поднялась с колен и вышла на середину комнаты.

— Могу я узнать, Эндрю, кто эта молодая особа? — спросила она ледяным тоном.

— Знатная иностранка… очень важная особа… — заикаясь, пролепетал дядя Эндрю.

— Вздор! — заявила тетя Летти и, повернувшись к Колдунье, сказала: — Немедленно убирайтесь из моего дома, вы — бессовестная потаскушка! Или я вызову полицию!

Она подумала, что Колдунья какая-нибудь циркачка или что-то в этом роде. К тому же, она не считала одежду без рукавов сколь-нибудь приличной.

— Кто эта женщина? — спросила Ядис. — На колени, ничтожная, пока я тебя не испепелила!

— С вашего позволения, такой молодой особе, как вы, не подобает выражаться бранными словами, да еще в чужом доме! — отпарировала тетя Летти.

И тут, как показалось дяде Эндрю, королева неожиданно стала еще выше ростом. В глазах ее вспыхнул огонь. Она взмахнула рукой — тем же самым жестом и с теми же самыми жуткими словами, какими она совсем недавно обратила в пыль дворцовые двери в Чарне. Но ничего не произошло. Только тетя Летти, решившая, что эти жуткие слова имеют какое-то отношение к английскому языку, воскликнула:

— Так я и думала! Эта женщина пьяна! Пьяница! Она не может даже ясно выговаривать слова.

Колдунья, наверно, пережила ужасный момент, когда поняла, что ее способность превращать людей в пыль и прах, столь действенная в ее родном мире, оказалась утраченной в нашем. Но она ни на секунду не потеряла самообладания. Не тратя времени на мысли о причинах неудачи, она прыгнула вперед, обхватила тетю Летти за колени и за шею, подняла ее над своей головой, как будто та была не тяжелее куклы, и швырнула ее через всю комнату. И пока тетя Летти еще летела по воздуху, горничная заглянула в дверь и сказала:

— С вашего разрешения, сэр, — кэб подан!

— Веди меня, раб! — бросила Колдунья дяде Эндрю.

Тот начал лепетать что-то о «возмутительном буйстве, против которого я должен заявить решительный протест», но одним-единственным взглядом Ядис сделала его бессловесным. Она погнала его прочь из комнаты. Дигори, спускавшийся с лестницы, увидел их в тот самый момент, когда за ними захлопнулась парадная дверь.

— Ну, вот! — ужаснулся он. — Теперь она вырвалась в Лондон. И вместе с дядей Эндрю. Что теперь будет!

— Ой, мистер Дигори! — сказала ему горничная, которой определенно выпал восхитительно интересный день. — Я боюсь, не причинен ли какой вред мисс Кеттерли.

Они оба кинулись в гостиную, чтобы выяснить, что же там случилось.

Если бы тетя Летти упала на голые доски или даже на ковер, то я уверен, что она переломала бы себе все кости. Но ей неслыханно повезло — она упала именно на матрас. Тетя Летти была очень крепкой старой леди, как и большинство тетушек в те незабвенные дни. После того, как ей дали нюхательную соль и она тихонько посидела несколько минут, тетя заявила, что тут не о чем разговаривать, поскольку все обошлось, а думать надлежит о том, как бы не случилось чего-нибудь худшего.

— Сара, — приказала она горничной, — бегите немедленно в полицейский участок. Скажите там, что на свободе разгуливает очень опасный лунатик. Ленч миссис Кирк я отнесу сама.

Присмотрев за тем, чтобы мама Дигори съела весь поданный ей ленч, тетя Летти вместе с мальчиком принялись за свой собственный. После этого Дигори остался один и погрузился в нелегкие размышления.

Задача состояла в том, чтобы вернуть Колдунью в ее собственный мир или, на худой конец, выпроводить из нашего, и как можно скорее. В любом случае, нельзя позволить ей буйствовать в доме. Мама не должна увидеть ее. И, насколько это возможно, нельзя позволить ей буйствовать в Лондоне. Дигори не было в гостиной, когда Колдунья пыталась «испепелить» тетю Летти, но зато он помнил, как она испепелила двери в Чарне. Он знал, какой ужасной мощью она обладала, но не подозревал, что в нашем мире она может утратить часть этой мощи. Он знал также, что она собиралась завоевать наш мир, и боялся, что в ближайшее время может испепелить Букингемский Дворец или Парламент.

Дигори был уверен, что уже сейчас множество полисменов могут превратиться в маленькие кучки праха. Судя по всему, он уже не мог этого предотвратить. «Но это кольцо, — размышлял Дигори. — Если бы мне удалось как-нибудь дотронуться до нее, а другой рукой коснуться желтого кольца, то мы оба перенеслись бы в Лес Между Мирами. Интересно, она там снова ослабеет или нет? И отчего это с нею произошло — то ли само место на нее так подействовало, то ли просто от потрясения, что ее так сразу вытащили из ее мира? Но думаю, мне надо рискнуть и попробовать. Но как отыскать эту гадину? Вряд ли тетя Летти разрешит мне уйти, особенно если я скажу, зачем мне это надо. И денег у меня всего один двухпенсовик, а их понадобится уйма — на омнибусы и трамваи, если придется искать эту Колдунью по Лондону. А хуже всего, у меня нет никакой идеи, даже самой плохонькой, где ее искать. Интересно, дядя Эндрю еще с нею?»

И как он ни прикидывал, выходило, что остается ему только одно — сидеть дома, ждать и надеяться, что рано или поздно дядя Эндрю и Колдунья вернутся. И как только он увидит, что они возвращаются, он должен выбежать навстречу, ухватиться за Колдунью и надеть желтое кольцо прежде, чем она успеет войти в дом. Из этого следовало, что ему нужно, не отрываясь, наблюдать за парадной дверью, сторожить, как сторожит кошка у мышиной, норки, не позволяя себе ни на мгновение покинуть свой пост. Поэтому он перешел в столовую и, как говорится, прилип к оконному стеклу. Это окно было в выступе, нависающем над входом, нему хорошо были видны ступеньки, ведущие к парадной двери, а также все, что творилось