Убежище, или Повесть иных времен. Роман - София Ли
Но честь и благополучие милорда требовали иного. Наш слуга Джеймс тотчас по окончании свадьбы отправился в замок Кенильворт, который, как он сообщил, воротясь, находился в руках верных арендаторов, сумевших, из всех слуг, удержать лишь даму Марджери. Презренное орудие своих бесчеловечных повелителей, она более страшилась мысли о позорной смерти, чем сознания совершенного ею преступления, и попыталась окончить свои дни с помощью остатков снадобья, которое приготовила для своего господина, но была изобличена, дав тем самым еще одно подтверждение своей вины. В страхе и отчаянии она исхитрилась ночью удавиться. С ее смертью милорд утратил одно из доказательств своей невиновности. Его присутствие при дворе стало настоятельно необходимым. Семья Линерик, получив известие о прискорбной гибели брата и сестры от слуг-ирландцев, их соучастников в преступлении, увезла трупы якобы для того, чтобы предать земле, но все еще хранила их на попечении лекарей, не зная, что предпринять.
Разделив судьбу моего возлюбленного, я не находила покоя даже в его объятиях: непрестанными увещеваниями я побуждала его к отъезду, решительно отказываясь сопровождать его, и, хотя из любви ко мне он уговаривал меня ехать вместе с ним, рассудок подсказывал все опасности такого решения. Могла ли Елизавета, разгневанная его женитьбой на равной, простить его, когда он кровно породнился с ней, а как смогли бы мы сохранить тайну, которую ему с первого взгляда выдали черты моего лица? Не имея иных желаний, кроме желания провести жизнь рядом с ним, я не нуждалась ни в чьем более признании и почитании и не прельщалась честью носить титул, который был дорог мне лишь тем, что принадлежал ему.
Глубокая неприязнь, с которой я была приучена относиться к ныне правящей королеве, возможно, повлияла на мои решения. Прежде чем отдать руку лорду Лейстеру, я взяла с него слово, что он никогда не повезет меня ко двору. Он с готовностью обещал мне это, так как моя просьба отвечала его намерениям. Скажу более — в этом счастливом союзе любое возникшее у меня желание, казалось, готово было исполниться. Для своей дорогой матери (о которой я думала непрестанно, хотя, решая свою судьбу, не могла просить ни ее совета, ни согласия) я обрела друга в лице фаворита ее несправедливой соперницы. Я надеялась, что сумею убедить графа приложить усилия к ее спасению, и мысленно видела себя у ног матери, счастливую тем, что способствовала ее освобождению. Увы, сударыня, как можно существовать без этих неясных воображаемых радостей? Все наши действительные удовольствия неизмеримо уступают им, так как горести, предшествующие и последующие, побуждают разум вносить в них поправки. Но фантазия, могучая фантазия, черпает новые силы в каждом разочаровании, и из пепла умирающей надежды, подобно Фениксу, восстает новая.
Спустя неделю после свадьбы лорд Лейстер отправился ко двору, пообещав вскоре вернуться и препроводить меня в Кенильворт, где, как он решил, я поселюсь вместе с Эллинор. Он менее полагался на благосклонность Елизаветы, чем на свою правоту перед законом, и отнюдь не намеревался уклониться от суда, на котором, как он был уверен, невиновность его обнаружится со всей очевидностью. Он, однако, жалел о необходимости убедить королеву в том, что обманул ее доверие ради самой недостойной из женщин.
С его отъездом для меня началась жизнь в миру. До сих пор я скорее глядела на мир, чем жила в нем. Теперь я почувствовала все его тревоги, все мучительные последствия его нежнейших уз. Поведать ли вам, сударыня, все, что происходило в сердце моем? Несмотря на полученное мною доказательство его безграничной любви, я не могла убедить себя в том, что лорд Лейстер вернется. Если королева, видя, что он вновь свободен, научившись — утратив — ценить его, решится взять его в супруги, как может соперничать с королевской короной бедная девушка, уже принадлежащая ему, оставленная им в уединении, куда даже весть о его неверности дойдет нескоро? Где может она надеяться найти справедливость, если повелительница, призванная блюсти справедливость, сочтет выгодным для себя признать ее неправой? Вся во власти этого грозного призрака, я несколько дней кряду предавалась отчаянию столь же безумному, сколь и моя любовь. Эта фантазия сменилась другой, не менее мучительной. Что, если благосклонность к нему королевы угасла в его отсутствие, что, если, оскорбленная неповиновением и причиной этого неповиновения, она примкнула к его недругам? Меня более убеждал он сам, чем его доказательства, и я опасалась, что он может быть осужден как преступник, будучи на самом деле жертвой преступления.
Одно из этих предположений было несправедливо по отношению к королеве, другое — к моему дорогому мужу, и отец Энтони рассеял оба, принеся мне несколько писем. Я с радостью узнала, что королева приняла лорда Лейстера благожелательно, что семейство Линерик, убедившись в его невиновности, не пожелало вызывать его в суд, дабы он не оказался вынужден сделать публичным достоянием позорный замысел своей покойной жены. И теперь ему надлежало соблюдать осторожность лишь в одном: скрывать нынешний брак более тщательно, чем предыдущий. Поэтому ему придется на некоторое время отложить встречу со мной — его немедленный отъезд побудил бы любопытных доискиваться причины.
Мои сомнения исчезли при этих доказательствах его заботы и внимания. Теперь мне надо было только преодолеть невольную ненависть, возникшую во мне к нашему Убежищу. Я бродила по его комнатам, нигде не находя себе покоя. Мыслями я следовала за своим возлюбленным к королевскому двору, и уединение и тишина, в которых я жила, становились мне все более отвратительны. Я дивилась самообладанию сестры и завидовала ее спокойствию, которого я, даже если бы мне было дано вернуться в незамужнее состояние, не сумела бы вновь обрести.
Наконец настал счастливый час, когда я должна была покинуть свое уединенное жилище. Лорд Лейстер составил план вместе со мной. В тайну были посвящены только Ле Валь и еще один слуга. Для всех остальных мы были две молодые девицы, получившие образование в монастыре, которые, не чувствуя призвания к монашеству, с согласия и позволения своих друзей, приехали