Убежище, или Повесть иных времен. Роман - София Ли

— Мерзкое чудовище! — промолвил милорд, бросая нож. — Нежданно Небеса покарали тебя.

— Боже милосердный! — вскричала женщина. — Неужели я слышу голос лорда Лейстера?

Ошеломленная открывшимся мне и всеми предшествующими событиями, я вступила в комнату, едва держась на ногах.

— Входи, моя дорогая Матильда, — позвал меня милорд. — Никогда более этот негодяй не причинит тебе зла. Высшая справедливость совершилась одним ударом, и мне нет нужды становиться убийцей — даже этого разбойника. Радуясь тому, что одновременно спасена и эта дама, постарайся посвятить ее в несчастья, которые, как видно, и ее уже коснулись.

— Разве могут быть у лорда Лейстера несчастья, которые бы меня не касались? — воскликнула дама. — Лишь то, что я обязана ему жизнью, мирит меня с этим.

Если бы я даже не узнала по голосу прелестную Роз Сесил, то узнала бы по этим речам. Однако оказаться под кровом нашего заклятого врага было тяжким ударом.

— Верно ли, что мы находимся в доме лорда Бэрли? — спросил неприятно пораженный лорд Лейстер.

— К счастью, он в отъезде, — со вздохом ответила Роз, — но ничто не грозит вам в любом доме, где я хозяйка.

— Вы не знаете, с кем вы говорите, — в свою очередь промолвила я. — Увы, мисс Сесил, все ли вы еще помните дружбу, которую так часто выказывали несчастной Матильде? Она неизменно жалела о печальной необходимости скрывать свою судьбу от сердца столь благородного. Примите же в этот неожиданный миг признание, которое я всегда желала вам сделать, и скажите, все ли вы еще готовы любить ту, что была женой лорда Лейстера задолго до того, как впервые увидела вас, любить ту, которая сейчас обрекает его на участь изгнанника в собственной стране.

Некоторое время она молча переводила безутешный взор с него на меня, затем, взяв нас обоих за руки, поцеловала их и, соединив, произнесла с твердостью спартанки: «Мой друг!» — и тут же, отвернувшись от него, спрятала у меня на груди залитое слезами, пылающее лицо и рыдая воскликнула: «Мой избавитель!» Ее красота (еще более очевидная из-за беспорядка в одежде — вторжение разбойника подняло ее с постели полуодетой), ее невинность и ее великодушие, казалось, впервые были замечены лордом Лейстером, который до этой поры проявлял к ней равнодушие, граничившее едва ли не с отвращением.

— В вашей власти, сударыня, — сказал он с большей мягкостью, чем обычно, — стать моей спасительницей. Мисс Сесил, перед вами более не всесильный фаворит надменной королевы. Я связан выбором сердца и законом с милой спутницей в моих опасных странствиях, и череда обстоятельств заставляет нас искать любого способа как можно скорее бежать из Англии. Однако те, кого даже гнев Елизаветы, быть может, пощадил бы, еще час назад были обречены на гибель злодеем, что лежит здесь мертвый. Лишь несколько минут прошло после того, как нам удалось ускользнуть из притона убийц, и кто знает — не берут ли нас сейчас в окружение разбойники, главарем которых он был. Соберитесь с мужеством, зовите слуг, и мне нет нужды в то время, как вы принимаете меры для своей безопасности, напоминать вам о нашей.

— Если я забуду о ней, пусть судьба покарает меня вашей гибелью! — воскликнула она и тут же обернулась ко мне с тем невинным чистосердечием, что всегда отличало ее, взглядом прося у меня прощения. Немного спустя она собралась с мыслями и продолжала: — Как ни поражена я и вашими обстоятельствами, и вашим появлением, мои благородные друзья, любопытство мое отступает перед дружбой. Утром я ожидаю приезда отца, к тому же безопасность вам может дать лишь незамедлительный отъезд, но об опасности, которая, как вы говорите, окружает нас, надлежит подумать в первую очередь.

Я посвятила ее в тайну Убежища, рассказала об ужасной ошибке, отдавшей нас во власть его нынешних безбожных обитателей, и о том бешенстве, в которое они, несомненно, придут, обнаружив наш побег и узнав, каким способом мы его осуществили; я только надеялась, что потеря Уильямса несколько ослабит ярость их нападения. Рассказывая, я не раз замечала, что ее мысли заняты чем-то другим. Она пристально разглядывала наши странные наряды и бледные лица, то вздрагивала от ужаса при некоторых подробностях моего рассказа, то вдруг забывала о рассказанном и заставляла меня возвращаться вспять. Озабоченная тем, чтобы всячески обеспечить нашу безопасность, она, казалось, совершенно не думала о своей. Таково свойство любви добродетельной женщины.

— Я полагаю, — сказала она, когда я окончила рассказ, — что кому-то необходимо появиться перед слугами, чтобы объяснить присутствие здесь тела этого злодея. Я также полагаю, что это не может быть лорд Лейстер — его всякий узнает.

Вывод, подсказанный в такой мягкой форме, был очевиден: увидеть должны кого-то одного, но я без ужаса не могла решиться предстать перед слугами.

— Да, дорогая Матильда, — продолжала Роз, — мы должны ненадолго расстаться с ним, но вы вновь соединитесь, уже навсегда. Волею Провидения, как я сейчас готова думать, в доме находится сын моей кормилицы. На этого молодого человека я, в силу одного обстоятельства, пользуюсь немалым влиянием: вопреки совету друзей, он стал моряком, накопил денег для покупки небольшого судна и на нем ведет торговлю между побережьем Девоншира и Франции. Но он недоволен своим ремеслом и только вчера приехал сюда просить меня ходатайствовать перед моим отцом, чтобы его взяли на государственную службу. Не говорите же, что Небеса не одобряют вашего побега — они ясно указывают вам безопасный способ бегства. Я отлично понимаю, что все пути в Голландию надежно перекрыты, но кто догадается выследить вас на отдаленном, ничем не примечательном побережье Девоншира? Правда, путь будет долгим, но не забудьте: его длительность искупается безопасностью. Артур всегда знал только одну дорогу — ту, по которой нынче проводит вас, и на этом пути он, несомненно, знаком с людьми, которые предоставят вам ночлег и все необходимое, не проявляя ни любопытства, ни догадливости настолько, чтобы проникнуть в тайну вашего положения. По выражению ваших глаз, моя дорогая Матильда, я понимаю, о чем вы думаете, — не удастся надолго скрыть мою причастность к вашей