Охота на проклятую - 1 - Елена Абрамкина
Тогда Кира первый раз ощутила свою стихию, она с восторгом перебирала бегающие по пальцам искорки, заплетала косички из пламени и была счастлива так, как, наверное, никогда больше. Феникс следил за ее игрой, то подкидывая новые языки огня, то, наоборот, забирая излишки. Кира помнила, что тогда лорд Олрикс изменил своему обычаю уезжать всей семьей на лето в горы, и она, едва встав с постели, прибегала под каменные своды к своему новому другу, чтобы продолжить игру, которую они вели вчера до самого заката.
Фарин — Кира поняла это позже — учил ее обращаться со стихией, учил тому, чему не смог бы лорд Олрикс. Отец мог обучать ее заклинаниям, отрабатывать их с ней, что он и делал, но раскрыть огонь как часть ее самой, помочь сродниться с ним, он не мог. Потому что только огненная бестия, сотканная из огня и тьмы, по-настоящему знает и чувствует пламя. И Фарин учил маленькую Киру понимать и принимать свою стихию, сливаться с ней, черпать в ней силы и не только разрушать, но и лечить, смотреть и слышать с помощью пламени. Дни напролет, терпеливо и спокойно, как могут немногие, осторожно и ласково — как могут только те, кому ты действительно дорог.
Мало какую бестию и люди, и демоны боялись так, как фениксов, разве что мантикору. Долгое время фениксов даже считали неразумными, пока профессор Маркалес пару веков назад не сумел наконец найти с огненной бестией общий язык и раскрыть миру ее мудрость. Но приручить свободолюбивую птицу не сумел даже он. Говорили, что это совершенно невозможно…
Фарин жил в бестиарии Олриксов сколько Кира себя помнила. И она никогда не видела, ни чтобы его кто-то запирал в клетку, ни чтобы отец или кто-то из братьев применял к нему приемы дрессировки или магию контроля, как к другим бестиям. К Фарину стучались, ждали особого — приветственного — крика, и только потом переступали порог и здоровались. Лорд Олрикс в дни, когда умирала леди Хелена, часто навещал феникса, беседовал с ним, а один раз Кира застала отца сидящим на полу в доме Фарина и бездумно смотрящим в стену. Феникс стоял рядом, укрыв плечи демона огненными крыльями и закрыв глаза. Что именно они делали, Кира не поняла, но концентрация ментальной магии в доме феникса была такая, что заломило виски, и Кира поспешила незаметно уйти.
Когда леди Хелена умерла, а лорд Олрикс был не в силах поддержать Киру, которой тоже пришлось несладко, потому что братья, хоть и прямо не говорили, но безмолвно винили во всем человеческого приемыша, она сама искала опоры у Фарина…
Кира свернула на тропинку к озеру и услышала отчаянный крик. Из-за деревьев вырвался огненный вихрь и устремился к ней.
— Фарин!
Феникс летел прямо на нее, словно не узнавая, взмахи огромных крыльев с нарастающим гулом рассекали воздух, в широко распахнутых глазах билось пламя.
«Огненное безумие!» — сглатывая неуместный, опасный сейчас крик, поняла Кира. Страшная, неизлечимая болезнь, лишающая зараженного контроля над своими действиями, лишающая разума. Кто? Кто наслал безумие на Фарина? Кто лишил разума ее друга и учителя? Кто и зачем лишил контроля опаснейшую из бестий Карташтара?
Кира замерла, выставляя щит и стараясь не делать резких движений.
«Фарин, остановись! — с трудом нащупывая ментальный канал с птицей, скомандовала Кира. — Остановись и посмотри мне в глаза! Это я, Кириана Керинар».
Птица зависла в воздухе в паре метров от нее, хлопая крыльями и сжимая и разжимая сочащиеся тьмой когти. Сейчас их ментальная связь была почти осязаема, и Кира внутренним взором видела глаза огненной птицы близко-близко. В огромных зрачках феникса бушевал пожирающий его изнутри огонь. Фарин слышал Киру, сознание его под действием ментальной магии пыталось идти на знакомый голос, но огонь то и дело сбивал его с пути.
— Вот так, Фарин. Сядь, отдохни. Ты устал сегодня, — Кира говорила нараспев, медленно и аккуратно сплетая заклинание ментального контроля.
Феникс, превозмогая боль, отчаянно пытался понять смысл ее слов. Он слышал свое имя, ее уверенный голос и, казалось, начинал успокаиваться. Сложив крылья, птица настороженно опустилась на скамейку.
Кира облизала губы и тихо выдохнула, продолжая плести заклинание:
— Как твои дела, Фарин? Я как раз шла навестить тебя перед сном. Хотела рассказать последние новости про мое поступление в Академию.
Птица мотнула головой и напряженно прислушалась. Кира чувствовала боль и страх феникса и старалась спокойно и непрерывно говорить с ним. Для создания заклинания нужно было время, для его применения — внезапность. И очень много сил. Она еще никогда не брала под контроль бестию, но знала, что на это способен не каждый бестиолог, а уж среди не связанных с животными магов — единицы за всю историю. Но она должна это сделать! Кто, если не она, может спасти сейчас и себя, и Фарина? Если позвать отца, он воспользуется порталом и вызовет изменение магического фона, Фарин получит резкий скачок боли и окончательно лишится разума. Ослепленного болью и яростью, его уже никто не сможет контролировать. Тогда придется биться насмерть, а Кира не была уверена, что сможет убить друга. Она должна помочь Фарину!
— Помнишь, я рассказывала тебе про тех магов, по чьим книгам я учусь, Фарин? Помнишь?
Феникс сжал когти и пронзительно вскрикнул. Кира вздрогнула, но тут же взяла себя в руки и продолжила:
— Прости, я не хотела тебя обидеть. Знаю, ты никогда ничего не забываешь. Они работают в Академии, Фарин. Я буду сдавать им экзамен.
Птица прошлась по скамейке, дергано перебирая лапами и не отрывая от Киры пылающих глаз.
«Огонь его обжигает. Нужно забрать излишки огня, тогда боль утихнет, и взять под контроль будет проще», — сообразила Кира.
Она сделала маленький шаг вперед и