Мастер - Лора Котовская

Но я не собирался рассказывать ему о наших с Кариной чувствах друг к другу. Поэтому я молчал, раздумывая над ответом и возможностями направить разговор в другое русло. Его напыщенная речь казалась мне бредом, я не совсем улавливал логику. Казалось, утреннее происшествие забыто. Я думал, что он будет жаловаться, угрожать. А он словно вычеркнул то, что не укладывается в его картину жизни. Мда, это диагноз… Или манипуляция?

Казалось, Дмитрий разговаривал сам с собой, или, возможно, он был настолько самовлюблён, что его речь даже не требовала ответа или внимания. Что я мог поделать? Он имел полное право насмехаться, ведь меня не уничтожили вместе с моими родичами. Будучи подростком, я был слаб, моя магия ещё не вошла в силу. Маги становятся сильными с возрастом, а мне никто бы не позволил ни вырасти, ни набраться опыта. Поэтому я был заперт в академии, где днями напролёт тренировался, учился, готовился. Но, похоже, всё это было зря. Рано или поздно меня заставят выйти за стены академии. И вот, вероятно, это и есть та уловка, которую они придумали: назначить меня классным руководителем, провести практику с классом, заманить меня в ловушку.

Но отступать я не мог. Я уже не тот молодой подросток, который раньше управлял этим телом. Скорее, теперь две личности, две памяти слились во мне воедино — воспоминания прежнего владельца тела и мои собственные, и вместе они давали мне то, чего раньше не хватало: холодную ясность и твёрдость. Я был готов принять вызов.

— Здравствуй, Дмитрий, — сказал я спокойно, но в голосе всё равно пробивалась сталь. — Я теперь не помощник преподавателя. Меня сделали классным руководителем. Ты, наверное, не в курсе?

— О, — усмехнулся Дмитрий, и в этой усмешке было столько пренебрежения, что она могла бы заморозить воду. — А я в курсе. Сопляк. Ведь это мы всё устроили. Когда ты поведёшь класс на практику, там мы тебя и прикончим. Не бойся, детишек твоих не тронем. Или тронем. Как пойдёт, в общем.

Внутри меня всё сжалось, но я не позволил этому чувству отразиться на лице. Вместо этого я усмехнулся в ответ, и эта усмешка была не наигранной, а настоящей — в ней была горечь, смешанная с решимостью.

— Ой, ну, я так и думал, — произнёс я, и в этих словах прозвучало не смирение, а признание того, что игра началась. — Пустые угрозы. Неужели веришь в них сам?

— Какой ты злой, — ответил Дмитрий с презрением, будто сам он был выше любых эмоций. — А знаешь что? Давай устроим соревнование между нашими классами. Кто станет лучшим. Ты и твой класс — кучка отбросов. Это даже не смешно.

— Ты сдохнешь, — добавил он с угрозой, и в его глазах мелькнуло что-то хищное, предвкушающее.

— Ну, а вдруг мне повезёт? — ответил я, чувствуя, как в груди закипает решимость, вытесняя страх. — Всё-таки лес большой, и, возможно, твои убийцы не смогут найти меня. Да и потом, ты что, бессмертный? Сомневаюсь, ты не на том уровне. Давай соревноваться!

Тень сомнения мелькнула в глазах Дмитрия. Он скрестил руки на груди, размышляя, и на мгновение в нём проступило что-то человеческое — не высокомерие, а расчётливость, холодная и беспощадная. И было ещё что-то, похожее на тени страха и неуверенности. Ветер взъерошил его волосы, и на секунду он перестал казаться неуязвимым, превратившись в обычного человека, который просчитывает варианты и боится ошибиться. На его плаще блеснула серебряная брошь — знак принадлежности к одному из влиятельных родов, и этот блеск вдруг показался мне не символом силы, а тяжёлой цепью, которая тоже кого-то держит. Было заметно, что хотя он сам предложил соревноваться, но не ожидал, что я соглашусь.

— А давай, — наконец произнёс он, будто решение далось ему легко, хотя я видел, что это не так. — Ну что мне терять? Конечно, тогда мы будем спорить на твою жизнь. Если ты сможешь спрятаться от убийц в лесу, а твоя кучка отбросов всё равно покажет свои низкие показатели по практике, то тогда ты выйдешь за территорию института, туда, куда я укажу, и примешь свою смерть с достоинством.

— Хорошо, — сказал я, чувствуя, как адреналин заполняет каждую клеточку тела, обостряя чувства. Мир вокруг стал ярче, звуки — отчётливее, даже воздух казался гуще. — А что ты обещаешь взамен? Ставишь ли свою голову на кон? Или твоя голова слишком дорого стоит? Всё же — ты наследник могущественного рода. А я кто? Просто недоносок, последний из рода. Нищий. Ни земли, ни власти, ни денег.

Эти слова сорвались с языка, и в них была не только злость, но и правда — горькая, безжалостная. Дмитрий побледнел, он совершенно не ожидал услышать такое от меня, и на секунду маска высокомерия дрогнула, обнажив то, что он так старательно прятал: обиду, боль, осознание собственной уязвимости. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, и я заметил, как побелели костяшки — он едва сдерживал себя, чтобы не броситься на меня.

— Как ты вообще смеешь мне говорить такое???

— А что не так? Звучит логично. Или ты думал, что я не посмею предложить голову за голову? — отчеканил я, понимая, что мне нечего терять, кроме жизни, а жизнь я и так не считал чем-то само собой разумеющимся.

— Вот только деваться тебе некуда, — ответил Дмитрий с сарказмом, быстро приходя в себя и снова натягивая привычную маску. — А что же мне пожелать? Ну, хорошо, пусть это будет равноценный обмен. Хотя, конечно, не могу его во всех смыслах назвать таковым. Всё-таки кто я, а кто ты, надо понимать разницу.

Мне захотелось ударить эту дрянь, но я подавил своё желание, хотя оно было достаточно сильным, и я даже почувствовал вибрацию в пальцах рук. Я сжал кулаки, вдавливая ногти в ладони, чтобы вернуть себе контроль.

— Сначала одержи победу, а потом хвастайся ей. Что у тебя по логике? Какая оценка? Два или три? М-да… Научись делать логические мостики между суждениями, бестолочь, — холодным тоном сказал я.

Дмитрий сомневался, прищурив глаза, и в этот момент он казался не всесильным врагом, а просто человеком, который пытается удержать контроль над ситуацией, которая ускользает из рук.

— Ну ладно, логичный ты наш. Хорошо. Только не слишком завышай цену своей головы, знай своё место, — сказал он, стараясь говорить небрежно, но в его голосе слышалось напряжение. — Тогда нам стоит ударить по рукам.

— Вот я-то как раз и знаю, кто я и где моё место. А ты? Не забыл, где твоё место? — ответил я,