Острова и море - Эрнест Миллер Хемингуэй

— Надо было попробовать, — сказал Эндрю. — Расскажи еще про рогатки.

— Мама подарила тебе одну рогатку на Рождество, — начал Том-младший. — Она увидела ее в оружейной лавке. Ей хотелось купить тебе ружье, но, как всегда, не хватало денег. Каждый день, когда она шла в epicerie[14], она смотрела на ружья в витрине и однажды, увидев там рогатку, сразу ее купила, боясь, что перехватит кто-нибудь другой, и припрятала до Рождества. Ей пришлось подделать счета, чтобы ты ни о чем не догадался. Она много раз мне об этом рассказывала. Я помню, когда ты получил этот подарок на Рождество, то старую рогатку отдал мне, но у меня тогда сил недоставало ее натягивать.

— Папа, а мы были когда-нибудь бедными? — спросил Эндрю.

— Нет. Когда вы двое родились, я уже не нуждался. Бывали разные времена, но той бедности, в какой жили мы с Томом и его матерью, уже никогда не было.

— Расскажи еще о Париже, — попросил Дэвид. — Что там еще вы с Томми поделывали?

— Что мы еще делали, Schatz?

— Осенью? Покупали жареные каштаны у уличного продавца, ими я тоже грел руки. Ходили в цирк, видели там крокодилов Капитана Валя.

— Ты и это помнишь?

— Очень хорошо. Капитан Валь боролся с крокодилом (он называл его «карркодил» — будто ворона каркает), а красивая девушка тыкала в крокодилов трезубцем. Но самые крупные крокодилы не хотели двигаться. В круглом цирке было очень красиво, стены красные с позолотой, и еще пахло лошадьми. Там позади было местечко, куда ты пошел выпить с мистером Кросби, укротителем львов и его женой.

— Ты помнишь мистера Кросби?

— Он в любую погоду ходил без шляпы и пальто, а его маленькая дочь ходила с распущенными волосами, как Алиса в Стране Чудес. Такая, как на иллюстрациях. Мистер Кросби был очень нервный.

— А кого ты еще помнишь?

— Мистера Джойса.

— Какой он был?

— Высокий, худой, с усами и бородой — полоской — на подбородке, он носил очки с очень толстыми стеклами и ходил с высоко поднятой головой. Я помню, как он молча прошел мимо нас по улице, а ты заговорил с ним, и тогда он остановился и, глядя на нас сквозь свои очки, будто смотрел из аквариума, сказал: «А, это вы, Хадсон? А я вас ищу». И мы все трое направились в кафе и, так как на улице было холодно, сели поближе — как ты ее называешь?

— Жаровня.

— А что это такое? — спросил Эндрю.

— Что-то вроде жестяного ящика с дырками, в нем жгут каменный или древесный уголь, нагревая воздух снаружи, например на веранде, и люди садятся поближе к нему; так на скачках люди жмутся друг к другу у барьера и тем самым согреваются, — объяснил Том-младший. — В этом кафе, куда ходили мы с папой и мистером Джойсом, эти жаровни стояли вдоль всей веранды, и там в самую холодную погоду было тепло и уютно.

— Похоже, большую часть времени ты проводил в кафе, барах и прочих злачных местах, — сказал младший сын.

— Можно сказать и так, — согласился Том. — Правда, папа?

— Да ты сладко спал в своей коляске, пока папа забегал пропустить по маленькой, — сказал Дэвид. — Терпеть не могу это выражение «пропустить по маленькой». Эта «маленькая» продолжается до бесконечности.

— А о чем говорил мистер Джойс? — спросил Роджер Тома-младшего.

— Скажете тоже, мистер Дэвис! Я не так много помню из того времени. Кажется, он говорил об итальянских писателях и о мистере Форде. Мистер Джойс терпеть не мог мистера Форда. И мистер Паунд его раздражал. «Эзра — бешеный, Хадсон», — говорил мистер Джойс папе. Я точно помню его слова, потому что знал, что бешеными бывают собаки, и, помню, я сидел и смотрел на мистера Джойса, а кожа на его лице была гладкая и красная, как от мороза, и одно стекло в очках было толще другого. Я вспоминал рыжеволосого мистера Паунда, его бородку клинышком, приятный взгляд и что-то вроде пены, выступавшей на губах во время разговора. Я подумал: как ужасно, что мистер Паунд бешеный, и хорошо бы нам не столкнуться с ним. А мистер Джойс добавил: «Впрочем, Форд тоже давно уже свихнулся», и мне представился мистер Форд — лицо большое, бледное, какое-то забавное, глаза белесые, рот с редкими зубами почти всегда приоткрыт, и эта жуткая пена, стекающая у него по подбородку.

— Не надо больше, — попросил Эндрю. — А то мне это приснится.

— Продолжай, пожалуйста, — попросил Дэвид. — Это вроде оборотней. Мама спрятала книгу про оборотней, потому что Эндрю снились кошмары.

— А мистер Паунд кого-нибудь покусал? — спросил Эндрю.

— Нет, всадник, — сказал Дэвид. — «Бешеный» — это просто фигура речи. Значит, не в своем уме. Не то, что бешенство у собак, когда возникает водобоязнь. Но почему он считал их бешеными?

— Этого я тебе не скажу, — ответил Том-младший. — Тогда я был уже не такой маленький, как в то время, когда мы стреляли голубей в парке. Но и не такой большой, чтобы все запомнить, к тому же меня потрясло известие о том, что мистер Паунд и мистер Форд взбесились, а воспоминание о страшной пене, выступавшей у них на губах, окончательно доконало. Мистер Дэвис, а вы знали мистера Джойса?

— Знал. Он, твой отец и я были большими друзьями.

— Папа был гораздо моложе мистера Джойса.

— Тогда папа был моложе всех.

— Но не меня, — с гордостью произнес Том-младший. — Думаю, я был самым молодым другом мистера Джойса.

— Вот уж он по тебе, наверно, скучает! — сказал Эндрю.

— Какая жалость, что ему не удалось познакомиться с тобой, — сказал Дэвид. — Если бы ты не болтался все время в Рочестере, он мог бы удостоиться такой чести.

— Мистер Джойс — великий человек, — сказал Том-младший. — Он не захотел бы иметь дело с двумя балбесами.

— Это ты так думаешь, — возразил Эндрю. — Мистер Джойс и Дэвид могли бы подружиться. Дэвид тоже пишет — для школьной газеты.

— Папа, расскажи нам еще о том времени, когда ты, Томми и мама Томми были бедными. Вы были очень бедными?

— Они были настоящими бедняками, — сказал Роджер. — С утра твой отец готовил Томми бутылочки, а сам шел на рынок, чтобы купить самые лучшие и дешевые овощи. Когда я шел завтракать, он уже возвращался с рынка.

— В шестом арондисмане никто лучше меня не умел выбрать poireaux, — сказал Томас Хадсон мальчикам.

— А что такое poireaux?

— Лук-порей.

— Этот лук длинный, зеленый и довольно большой, — объяснил Том-младший. — Только