Оллингтонский Малый дом - Энтони Троллоп

Лили не совсем его поняла, но просто подбадривающе сжала ему руку. Она думала, жених хочет что-то ей сказать про их будущий образ жизни – что-то, на его взгляд, ей неприятное, – и готова была развеять его опасения.

– Ты знаешь, как я не хотел откладывать свадьбу. Сам я, конечно, желаю как можно скорее назвать тебя моей.

В ответ на это маленькое признание она вновь сжала его руку, поскольку сказать ей было нечего.

– Конечно, я желаю, чтобы это произошло как можно скорее, но все оказалось труднее, чем я думал.

– Ты помнишь, что я сказала, Адольфус. Я сказала, нам лучше подождать. Уверена, маменька думает так же. И если мы будем хотя бы иногда видеться…

– Разумеется, будем. Но, как я говорил… О чем я? Да, для меня ожидание будет невыносимым. Мужчине, когда он принял решение жениться, мучительно не зажить новой жизнью сразу, особенно когда он берет за себя такого маленького ангела… – и, говоря эти нежные слова, Кросби вновь обвил рукою ее талию, – но…

И тут он умолк. Он желал, чтобы она в точности знала, как обстоят дела: ему дали понять, что дядюшка даст за ней скромное приданое, он жестоко обманулся в своих ожиданиях и свадьбу вынужден отложить именно по этой причине. И в то же время он хотел заверить Лили, что любит ее по-прежнему и ничуть не винит в дядюшкиной скупости. Все это Кросби хотел объяснить, но не знал, как не обидеть ее и не создать впечатления, что им движут низкие мотивы. Он начал с того, что пообещал сказать ей все, однако порой такое непросто. Некоторые вещи язык не повернется произнести.

– Милый, ты хочешь сказать, что тебе не по средствам жениться на мне прямо сейчас.

– Да, именно так. Я надеялся, что будет по средствам, но…

Какой влюбленный находил в себе силы объявить любимой, что жестоко разочарован, поскольку надеялся на ее приданое? Если так, смелости в нем было больше, чем любви. Кросби не мог этого сказать и чувствовал себя жертвой. Он считал, что в его решении отложить свадьбу виновен сквайр, и больше никто. Он готов был выполнить свой долг, если бы сквайр выполнил свой. Сквайр не пожелал сделать, что следовало, значит не может и он… во всяком случае, в ближайшее время. Справедливость требовала, чтобы Лили его поняла, однако, начав говорить, Кросби обнаружил, что история не идет с языка, как нужно. Придется стерпеть несправедливость, утешаясь мыслью, что сам он действовал благородно.

– Я не стану печалиться, Адольфус.

– Вот как? Что до меня, должен признаться, что не смогу терпеть отсрочку так равнодушно.

– Да, милый, но не пойми меня превратно, – сказала Лили, останавливаясь и глядя ему в лицо. – Наверное, по общим правилам я должна уверять, что предпочла бы повременить. Девушкам положено говорить так. Если бы ты настаивал на немедленной свадьбе, я бы, конечно, так и сказала. Однако теперь я по крайней мере могу быть честнее. У меня есть в мире лишь одно желание – быть твоей женой и делить с тобой все. Чем скорее мы будем вместе, тем лучше – во всяком случае, для меня. Ну вот, ты доволен?

– Моя, моя Лили!

– Да, твоя Лили. У тебя не будет оснований усомниться во мне, милый. Но я не жду, что все будет в точности по моему желанию. Я повторяю, что не буду горевать. Как я могу горевать, если я уверена в твоей любви? Я немного огорчилась, когда ты сказал, что скоро уезжаешь, и боюсь, не сумела этого скрыть. Но мелочи труднее снести, чем что-то важное.

– Да, истинная правда.

– Но у нас еще три дня, и я надеюсь порадоваться им сполна! А потом ты будешь мне писать и приедешь на Рождество. А на следующий год у тебя будет отпуск и ты снова нас навестишь, ведь правда?

– Можешь не сомневаться.

– И так пройдет время до тех пор, как ты сможешь на мне жениться. Я не буду горевать.

– Я, во всяком случае, буду сгорать от нетерпения.

– Ах, мужчины всегда нетерпеливы. Полагаю, это их привилегия. И вряд ли мужчина так же, как девушка, может быть полностью и безраздельно счастлив мыслью, что любим. Ты – птица, которую я добыла из собственного ружья, и для моего счастья довольно сознавать свой успех.

– Ты сбила меня с ног, как кеглю, и знаешь, что мне уже не встать.

– Не уверена. Если хочешь подняться – поднимайся, я не против.

Как легко догадается читатель, Кросби ответил ей уверениями, что не хочет и не может подняться. Затем он решил про себя, что можно оставить все денежные вопросы как есть. Его целью было сказать, что их общие обстоятельства не позволяют им пожениться немедленно. Может быть, в ближайшие три дня представится случай объяснить все в подробностях миссис Дейл. По крайней мере, он честно объявил свои намерения, и никто не может его укорить.

На следующий день они все – то есть обе девушки, Бернард и Кросби – поехали верхом в Гестуик, чтобы нанести два визита – высокородной и глубокоуважаемой леди Джулии Де Гест и скромной миссис Имс, приятельнице куда более близкой. Поскольку Гестуикская усадьба лежит по пути к городу, официальный визит они совершили первым. Нынешний граф Де Гест, брат леди Фанни, бежавшей с майором Дейлом, был холост и занимался главным образом разведением скота. Так как он разводил очень хороший скот, черпая в этом безграничное удовольствие и направляя на это занятие все силы, а также воздерживался от явного зла, его следует признать неплохим членом общества. Старый граф был закоренелый тори, и голос его представителя в палате лордов всегда принадлежал главе партии; сам он к столице приближался редко, разве что на скотоводческие ярмарки. Был он низенький, коренастый, круглолицый и краснощекий, до обеда обычно ходил в очень старой охотничьей куртке, бриджах, гетрах и башмаках на толстенной подошве, предпочитал находиться под открытым небом и о дичи пекся почти так же, как о бычках. Лорд Де Гест знал каждый акр своего поместья и каждое дерево, как дама знает безделушки в своей гостиной. Про каждую дыру в заборе он мог точно сказать, где она находится, про любую тропу мог объяснить, зачем она проложена и куда ведет. В молодости он жил бедно – для графа очень бедно, но, усвоив урок, не подражал отцу