Оллингтонский Малый дом - Энтони Троллоп

– Вы меня напугали. Даже кошелек или жизнь нельзя было потребовать более властно.

– Во всяком случае, с большей решимостью получить искомое.

– А если я отклоню предложенную честь?

– Я назову вас самой ветреной из женщин.

– А если приму?

– Я поклянусь, что вы лучшая, самая дорогая, самая прекрасная из всех.

– Я, безусловно, предпочту ваше доброе мнение дурному, – сказала леди Александрина.

И на этом оба поняли, что дело решено. Впоследствии, если ей приходилось упомянуть Лили, Александрина всегда называла ее «бедная мисс Дейл», однако никогда больше не упрекала будущего мужа за его маленькое приключение.

– Сегодня вечером я скажу маменьке, – пообещала она жениху, прощаясь с ним в укромном уголке, где они некоторое время просидели вместе.

Когда они выходили оттуда, леди Джулия внимательно провожала их взглядом, но теперь Александрине было все равно, что скажет леди Джулия.

– Джордж, я не понимаю про мистера Паллисера. Он же станет герцогом. Разве он не должен быть сейчас лордом? – Такой вопрос задала мужу миссис Джордж Де Курси, когда они остались наедине в супружеской спальне.

– Да, он станет герцогом Омниумом, когда умрет старикан. Я в жизни не видел такого скучного малого. Впрочем, о собственности он будет печься чертовски хорошо.

– Но, Джордж, объясни мне. Так стыдно не понимать, и я боюсь открыть рот, чтобы не сказать глупость.

– Тогда держи рот на замке, дорогая. Со временем ты все это узнаешь, и никто не обратит внимания, что ты молчишь.

– Да, но, Джордж, мне не нравится молчать весь вечер. Если мне нельзя ни о чем говорить, я бы лучше полежала здесь с книгой.

– Посмотри на леди Дубелло. Она не рвется все время говорить.

– Мы с ней очень разные. Но объясни мне, кто такой мистер Паллисер?

– Герцогский племянник. Будь он герцогским сыном, он был бы маркизом Сильвербриджским.

– А пока дядя не умрет, он будет простым мистером?

– Да, самым простым мистером.

– Бедняга. Но, Джордж, если у меня родится ребенок, и это будет мальчик, и если…

– Чепуха это все; вот родится, тогда и поговорим. Я собираюсь спать.

На следующее утро мистер Плантагенет Паллисер отбыл со своей политической миссией еще до завтрака – вернее, после того, как в одиночестве выпил принесенный ему кофе с булочками. Общий завтрак в замке Курси подавали в одиннадцать, и к этому часу мистер Паллисер уже беседовал с мэром Сильвербриджа.

– Мне надо уехать поездом в три сорок пять, – сказал мистер Паллисер. – Кто выступает после меня?

– Ну, я скажу несколько слов, а потом Гроуди. Он рассчитывает, что его выслушают. Гроуди всегда очень крепко стоит за его светлость, мистер Паллисер.

– Учтите, что мы должны быть на месте ровно в час. И распорядитесь, чтобы во дворе меня ждала двуколка – ехать на вокзал. Я не хочу уезжать и минутой раньше необходимого. Сам я буду говорить всего полтора часа. Нет, спасибо, я никогда не пью по утрам.

И здесь я могу сообщить, что мистер Паллисер действительно уехал поездом в 3:45, когда мистер Гроуди еще говорил свою речь. С избирателями надо вести себя уважительно, но время в наши дни настолько дефицитный товар, что уважение приходится скупо отмерять по четверти часа.

Тем временем в замке Курси дела шли безо всякой спешки. Ни графиня, ни леди Александрина к завтраку не вышли, однако никто не выказал удивления. К утренней трапезе в замке выходил кто хотел. Леди Джулия была мрачнее тучи, а Кросби сидел подле будущей свояченицы Маргаретты, которая уже держалась с ним по-родственному ласково. Когда он допил чай, она шепнула ему на ухо: «Мистер Кросби, если у вас найдется полчаса, маменька хотела бы видеть вас у себя в комнате». Кросби ответил, что будет счастлив зайти к графине; ему и впрямь было лестно, что его принимают как зятя. И все же он чувствовал, что попался и визит в личные покои графини окончательно скрепит его плен.

Тем не менее он отправился с улыбкой, легким шагом. Леди Маргаретта ввела его в комнату.

– Маменька, – сказала она, – я привела мистера Кросби. Александрина, я не знала, что ты здесь, иначе предупредила бы мистера Кросби.

Мать и дочь позавтракали вместе в графинином будуаре и теперь сидели в изысканном, тщательно продуманном дезабилье. Их чайные чашки были из тончайшего фарфора, чайник и сливочник, тоже чрезвычайно изящные, – из гравированного серебра. Остатки завтрака состояли из кусочков французской булочки, которым не позволили раскрошиться как попало, и бесконечно малых кружочков масла. Если дамы и впрямь ограничились столь легкой трапезой, как вроде бы указывали ее остатки, они, вероятно, собирались рано сесть за ланч. На самой графине был утренний капот узорчатого шелка, однако скромная Александрина сидела в простом пеньюаре белого муслина, завязанном розовой лентой. Волосы, которые она обычно носила уложенными, сейчас были рассыпаны по плечам, что, безусловно, добавляло ей женских чар. Когда Кросби вошел, графиня встала и протянула ему руку, Александрина лишь кивнула, не поднимаясь с места.

– Мне надо вас покинуть, – сказала Маргаретта, – иначе все заботы по дому лягут на Амелию.

– Александрина мне все рассказала, – проговорила графиня с самой обворожительной улыбкой, – и я дала ей мое согласие. Я и впрямь считаю, что вы прекрасно друг другу подходите.

– Я очень вам признателен, – ответил Кросби. – В одном я по крайней мере уверен – что мне Александрина подойдет как нельзя лучше.

– Да, я уверена, так и будет. Она добрая и разумная девушка.

– Пфа, маменька, мы можем обойтись без душеспасительных сентенций.

– Я сказала чистую правду, душенька. Не будь ты разумной и доброй, тебе не следовало бы так поступать. Будь ты ветреная и легкомысленная, думающая только о богатстве, ранге и всем подобном, тебе не следовало бы выходить замуж за человека без титула и состояния. Я уверена, мистер Кросби извинит меня за такие слова.

– Разумеется, я знаю, что не имел права о таком и мечтать.

– Что ж, не будем больше об этом, – сказала графиня.

– Да уж, – добавила Александрина. – Это чересчур смахивает на проповедь.

– Сядьте, мистер Кросби, – продолжала графиня, – и давайте немного побеседуем. Если хотите, Александрина сядет рядом с вами. Чепуха, Александрина! Если он попросит!

– Нет уж, маменька, я намерена оставаться на своем месте.

– Что ж, душенька, хорошо, оставайся. Она девушка своенравная, мистер Кросби. Вы это признаете, когда услышите, что она пересказала мне весь ваш вчерашний разговор.

Мистер Кросби немного покраснел, но промолчал.

– Александрина сообщила мне про молодую особу в Оллингтоне. Право, мистер Кросби,