Тайна дома с агапантами. Флора и Жозефина - Кларисса Сабар

– Знаю, я не должна была, но запаниковала и отреагировала спонтанно.

– Вы человек, а не суперженщина, – попыталась утешить меня Ванесса. – Многие завелись бы по куда меньшему поводу. Мне следовало догадаться, что Скарроу сунет свой нос в эту историю, он охотник за сенсациями. Наглый и самоуверенный тип!

Это было слабо сказано. Опус «ДЕЛО ЯНИ БОЦАРИСА» произвел убийственное впечатление на публику…

Дальше Скарроу объяснял наши с Яни семейные связи, описал, насколько тот успешен, и сделал вывод, что я пытаюсь воспользоваться эффектом #MeToo и очернить его репутацию – «безусловно, из чистой зависти, ведь ее акварельки никогда никого не интересовали».

За кого себя принимает этот кретин? Как он смеет называть меня «дежурной истеричкой», если сам смонтировал запись, оставив только момент, когда я его оттолкнула?!

– Вся история просто дичь какая-то! Я дала свидетельские показания в рамках подготовки процесса, а не откровенничала в соцсетях!

– Знаю, – вздохнула Ванесса, сделав глоток вина. – Наше общество отвратительно. Возможно, вам стоит на неделю-другую исчезнуть из Лос-Анджелеса. Выглядите вы плохо, уж извините за прямоту.

Я только плечами пожала – извиняться было не за что – и сказала:

– Знаю. Я плохо сплю.

– Ваша мать живет на Корфу, верно? Это достаточно далеко, там вы сумеете выдохнуть.

Я покачала головой: лучше умереть, чем ехать к матери.

– Исключено. Вы ведь знаете, как она отнеслась к моему поступку. Не хочу, чтобы мне каждое утро читали мораль.

– Понятно. А что насчет друзей? Кто-нибудь может вас приютить?

Я издала сдавленный смешок.

– Одна из немногих, кого я числила почти подругой, высказалась в статье Скарроу. Карен меня ужасно разочаровала, хотя ее слова не назовешь злобными, но она могла бы предупредить. Не захотела… Получается, я совсем ничего не понимаю в людях и не умею выстраивать отношения.

– Сочувствую, Флора, – сказала в ответ Ванесса. – В подобных обстоятельствах узнаешь, кто чего стоит, и не всегда радуешься сделанным открытиям. Может, слетаете в Таиланд или на Бора-Бора?

Я поставила стакан, вздохнула и поднялась с дивана, подумав, что она права: мне нужно уехать как можно дальше. Картер просмотрел видео в сети и прислал гневное сообщение: «Что за игру ты затеяла?!» Его терпение не безгранично. Мое, кстати, тоже, поэтому я не останусь в Лос-Анджелесе. Каталина – единственное место, где мне хочется спрятаться, но придется отказаться от этой мысли. С одной стороны, остров находится слишком близко, туда любой доберется, если захочет, но главное – встреча с Джеем более чем вероятна. Он не ответил на сообщение, которое я в конце концов все-таки отправила:

Я его разочаровала, и он разозлился. Не мне его осуждать. Нет, на Санта-Каталине я показаться не могу.

Я расхаживала по гостиной, судорожно искала выход, и тут мой взгляд упал на маленький секретер, где лежала моя почта. Письмо от нотариуса! Вот оно, решение!

– Ну конечно! Почему я раньше не подумала? Знаете что, Ванесса, я, пожалуй, соблазнюсь Нормандией!

– Вот, держите ключи.

Через неделю после стычки со Скарроу, в понедельник, я сидела в кабинете нотариуса в Дьеппе[4].

Мы обменялись рукопожатием, и он выразил удовольствие: «Рад, что вы здесь – ваши кузины не торопятся!»

Несколько секунд я с сомнением созерцала тяжелую связку ключей, звякнувшую при вручении. Мне все еще не верилось, что часть виллы действительно перешла в мою собственность, а между тем в завещании было черным по белому записано: треть – мне, две другие – Стелле и Моргане. Жюльет при жизни, хоть и в очень преклонном возрасте, продала свой книжный магазин, которым владела много лет. Небольшая сумма денег досталась Натану, брату Морганы, а вот их отец Тибо ничего не получил. Возможно, я все еще плохо соображаю из-за разницы во времени, но разве дом не должен был отойти именно ему? Меня что-то беспокоило в этом раскладе, и я не стала скрывать сомнений.

– Прошу прощения, но я не понимаю: сын Жюльет жив и здоров, а французский закон запрещает лишать наследства детей.

Юрист снял очки, положил их на письменный стол и понимающе улыбнулся.

– Вы правы, но моя клиентка и ее сын подписали наследственный пакт. Не стану утомлять вас деталями, но документ позволяет – с общего согласия – передать имущество другим лицам, а не прямому наследнику. Иными словами, Тибо просто-напросто отказался от наследства матери. Странно, учитывая, что у нее не было долгов. Почему было принято такое решение? Бог весть…

– Но вам известна причина? – не успокаивалась я.

– Нет, хотя шаг был обдуманный, призванный облегчить прохождение формальностей для лиц, указанных в завещании.

– Спасибо за информацию, – сказала я и убрала ключи в сумку.

– У вас есть планы насчет дома? – спросил он. – Не хочу на вас давить, просто напоминаю, что им наверняка очень заинтересуется не один покупатель.

Я покачала головой.

– Мы пока ничего не обсуждали с кузинами, но вряд ли кто-то из нас захочет его сохранить.

Секундой позже я покинула нотариальную контору, окна которой выходили на марину, где скрипели мачтами небольшие прогулочные яхты, и зашагала к вокзалу. Апрель только начался, и погода резко отличалась от калифорнийской – мне даже пришлось поднять воротник куртки, чтобы защититься от порывов свежего ветра. Солнце стояло высоко, но для прогулки я была