Тунка - Денис Владимирович Гербер

Спустя год он уже находился в такой дали от дома, что и на карте не отыщешь, а отыщешь – показать будет страшно. Приграничный острог на реке Аргунь: десять саженей в длину, восемь – в ширину. За стоячими стенами: две избы, конюшня и склад, восьмипудовая пушка, две пищали. Населяли острог помимо Жгибесова девять служилых и дюжина промышленных людей. Они стерегли границу, объясачивали тынгузов намясинского рода. Десятник Иван Неупокоев строго блюл веление нерчинского воеводы: «чтоб всякого дурного избегали, не воровали, костью и картами не играли, вина (в том числе и кумызного) не пили, не чинили иноземцам никакого задору и баб ихних не трогали», – подумать, так и заняться нечем. Из развлечений – только знаменем полюбоваться.

Скучная жизнь прекратилась после того, как к нерчинскому приказчику Шульгину явились охотники-тынгузы – два брата, Аранжа и Мани. Они показали самородки:

– Гляди, уважаемый русский начальник! Слышали, ищешь такие камни. Тяжёлые и на солнце блестят!

Ошалевший приказчик определил: серебро.

– Где? – спросил он тынгузов.

Аборигены ответили:

– Култук та гора называется.

О находке Шульгин сообщил в Тобольск, и вскоре на поиски ценных руд отправили Филиппа Свешникова с казаками. Трое служилых из гарнизона Аргунского острога – в их числе и Афанасий Жгибесов – присоединились к тому отряду.

Им несказанно повезло: месторождения золота, серебра и олова нашлись одним разом – там, где сходились устья трёх рек – Алтачи, Мунгачи и Тузячи. И только после выяснилось: с иноземного названия рек так и переводятся – Золотая, Серебряная, Оловянная… Кроме того, в округе отыскали древние рудники и плавильни – всего около двадцати. Что за люди и когда их сделали? Какую руду добывали? На это не смогли ответить даже тынгузы.

Забайкальский край наполнился приезжими рудознатцами. Рядом со старинными горнами и «чудскими копями» сооружались новые плавильни. Готовилось появление большого и мощного Аргунского завода. Так как на юге граница смежалась с Цинскими владениями, поиски руд продолжились на востоке, севере и западе. Жгибесов – к тому времени уже будучи десятником – отправился к Прибайкальским горам с отрядом Ильи Милованова. Они искали руду, древние выработки, изучали местные названия рек и гор. Но ничего ценного не находили.

Один из встреченных тынгузов – впоследствии ставший их единственным проводником – сказал, что видел «рытую в каменной горе дыру» и «рукотворные бугры», но это далеко – Байкал огибать придётся и идти вверх по Иркуту. Неугомонный Илья Милованов погнал отряд туда. Его не останавливало то, что прежние проводники отказались идти, и то, что трое рабочих сбежали, и даже то, что сам он сильно занемог в дороге.

– Не жилец твой начальник! – шептал Жгибесову проводник Бусурман. – Знаю наверняка: не выживет!

Бусурман, этот полубезумец и круглый пьяница, полагал, что Милованов сделался жертвой тынгузского дьявола. Он, Бусурман, видел разные облики этого дьявола, знал многие его уловки. С виду тынгузский дьявол как человек, только в несколько раз выше. Вместо правого кулака у него бальбука – голова с оскаленными зубами. На левой руке – огромный коготь. Вместо ног – култышки, одна до колена, другая – чуть ниже. Потому и ходит кособочась. Голова совершенно лысая, а туловище поросло шерстью. Когда-то дьявол безнаказанно шастал по земле, а сейчас прячется. Чаще всего под землю – так, что торчат лишь его уродские руки. Если проходящий человек увидит страшную бальбуку и отшатнётся, дьявол хватит его когтем левой руки – либо выпьет кровь, либо отравит. Это, по уверениям Бусурмана, и случилось с командиром. Милованов отравлен, теперь будет долго болеть и помрёт. Далеко не всякий шаман способен его от этой напасти избавить.

Когда они добрались до Култушного зимовья, отряд сократился до семерых, не считая проводника с внучкой. Четверо сбежали или сгинули в предгорных лесах. Дабы восполнить нехватку, наняли двух гулящих людей. Затем к ним присоединился Стёпка Вавило – с его собственных слов, «бывший горнорабочий», а по виду – тать и убивец. Некогда хорошо организованный и снаряжённый отряд превращался в не пойми что. Сначала пропили плотницкие инструменты – тесла, буравы, скобели и долота – выданные для строительства зимовья на месте обнаружения руды. Оставили лишь пилы и топоры. После Жгибесов продал часть пороха и свинец. Ещё двое казаков, смекнув, что дело неладное, тайком уплыли на рыбацкой пятигребке. Их место в отряде заняли околачивающиеся около зимовья удальцы – Васька Кривой-колпак и Васька Помойная-каша.

Командира непрестанно лихорадило. Он редко приходил в себя и плохо соображал. В сторону Иркута он ехал уже на подвозе со скарбом, а далее и вовсе перекинутым через седло. Жгибесов считал дни: когда же Милованов сдохнет? Имелся у Жгибесова особый резон беспокоиться. В Култушном зимовье он помимо прочего продал два маленьких самородка – золотой и серебряный – взятые, чтоб показывать аборигенам. Этого командир не простит.

– Не лучше ли нам воротиться? – говорил ему старый казак по прозвищу Щепетильник. – Бредит, наверное, этот Бусурман проклятый. Башка у него давно изнутри забродила. Водит нас, лишь бы глотку заливать. Нет там никакого рудника, помяни моё слово. Командира напрасно загубим.

– Раньше нужно было причитать! – отвечал Жгибесов. – Теперь уж близко, доберёмся – проверим.

Жгибесов понимал: возвращаться с пустыми руками нельзя – запорют. Теперь если и есть выход, то только через рудник Бусурмана. Найдётся в нём ценная руда – можно и воротиться, а нет – лучше самому в гулящие…

Тункинская долина мешала продвигаться, напускала туман, располняла реки. С гор ватагами налетали тучи. Хлестали дожди, бил град. «Сопротивляется, стерва! – со злобой и озорством мыслил Жгибесов. – Боится, что выпотрошим мы её. Никуда не денется – выпотрошим! Дёснами чую, что выпотрошим!»

Но его ожидания не сбылись. В руднике, куда привёл-таки их Бусурман, не оказалось следов серебра. А золота и подавно. «Древние тут добывали железо, – установил Стёпка Вавило. – Но и то гнездо навсегда исчерпано». Найденные в заброшенных плавильнях остатки спёкшейся руды и шлаки подтвердили его выводы. Кто бы ни плавил здесь металл в стародавние времена, эти люди вынули из горы всё, что можно, переработали и утащили с собой.

И вот уже шесть дней отряд, соорудив стоянку, ждал неизвестно чего. Жгибесов осматривал окрестности, отправлял Стёпку Вавило в разведку. А вечерами все пьянствовали. Жгибесов пьянствовать не запрещал, потому как самому хотелось.

* * *

– Афанасий, кажись, командир тебя зовёт! – будил его Щепетильник, пиная в подошву сапога. Жгибесов продрал глаза, отогнал хмельной дурман и выбрался из шалаша. Стояло туманное утро. Дым от