Закат Плантагенетов. Драматическая история средневековой Англии - Хелен Карр

Ознакомительная версия. Доступно 19 из 95 стр. Они уничтожили одну из осадных машин, после чего Эдуард распорядился, чтобы «все осадные орудия из замка Йорк» были «как можно скорее погружены на суда и отправлены к нему», а также запросил «сто землекопов из Холдернесса»¹⁵. Осадные машины подвели к стенам, а на парапетах тем временем шла ожесточенная рукопашная. Корабли в гавани «наносили куда более яростные удары, чем прежде», и после недели непрерывного обстрела укреплений Берика победа казалась близкой.

Однако 14 сентября королю сообщили ошеломляющую новость, и он немедленно прекратил осаду. Дело в том, что шотландцы под предводительством Джеймса Дугласа («Черного Дугласа») тайно двинулись на юг и приблизились к Йорку, куда король в преддверии войны перевез казну – и не только казну, но и королеву Изабеллу. Итогом стала очередная кровавая бойня.

Йорк, важнейший стратегический и административный центр севера Англии, служил важным пунктом набора войск для кампании Эдуарда, которая, в результате, оказалась без лучших бойцов. Шотландцы рассчитали удар тонко – ведь Изабеллу оставили в Йорке ради ее безопасности, и сумей Дуглас захватить королеву, Эдуард был бы вынужден признать поражение.

К счастью, английский шпион предупредил архиепископа Йоркского о маневре шотландцев. Изабеллу переправили в Нортгемптон и в спешке решили, что часть городской стены будут оборонять клирики Йоркского собора, тогда как в замке разместится небольшой гарнизон опытных воинов. Архиепископ при поддержке епископа Или собрал войско, состоявшее из мэра Йорка Николаса Флеминга, оставшихся трудоспособных горожан, крестьян, клириков и канцелярских клерков, «не обученных военному делу». Ни рыцарей, ни лучников, ни закаленных солдат¹⁶. Этот небольшой, но отважный отряд выдвинулся к реке Суэйл у Майтона, в пятнадцати милях от Йорка, где, по их мнению, встали шотландцы.

Те же, зная о наступлении архиепископа, подготовили для местного ополчения ловушку и терпеливо ждали. Дуглас хотел посеять панику и для этой цели устроил дымовую завесу – подожженные его людьми тюки сена наполнили воздух едким дымом. Началась сумятица. Шотландцы выстроились «по своему обыкновению в один шилтрон и затем разом издали оглушительный крик, дабы устрашить англичан, которые тотчас же обратились в бегство»¹⁷. Отчаявшиеся английские клирики, писцы и крестьяне кинулись врассыпную, а шотландцы из шилтрона «вскочили на коней и атаковали бегущих, не щадя ни духовных, ни мирян». Мэра зарубили, а остальные, пытаясь спастись, бросились в Суэйл и утонули в его мутных водах. Архиепископ и канцлер уцелели и, вернувшись в Йорк, заперли ворота, в ужасе ожидая осады, которая так и не последовала, поскольку шотландское войско развернулось на север. Шотландцы прозвали сражение «Майтонским капитулом», имея в виду гибель великого множества священнослужителей, а капитул – это собрание духовенства¹⁸.

Осаду Берика сняли, и вскоре поползли слухи, будто за шотландским набегом на Йорк стоит граф Ланкастер. Мол, он предательски вступил в сговор с шотландцами и несет ответственность как за попытку захвата королевы, так и за бойню при Майтоне: «воистину Давид не избежал бы руки царя Саула, не имей он друзей при дворе». Утверждали, что Джеймс Дуглас, возвращаясь в Шотландию, беспрепятственно проследовал через земли Ланкастера, и что «граф [Ланкастер] получил от Роберта Брюса сорок тысяч фунтов за тайную помощь»¹⁹. Хью Диспенсер Младший пересказал эти слухи в письме шерифу Гламоргана Джону Инджу. Диспенсер жаловался, что «шотландцы вторглись в эту землю Англии по наущению и при содействии графа Ланкастера»²⁰. Это было серьезное обвинение в государственной измене, и Ланкастер воспринял его как личное оскорбление, хотя нельзя исключить, что его и впрямь почти поймали с поличным. Ведь он был в числе крупнейших вельмож севера, но при этом его замки не подвергались нападениям шотландских отрядов, а сам он ни разу не принял участия в сопротивлении их разорительным рейдам в других местах. Также не исключено, что Ланкастер нуждался в союзниках против Эдуарда на случай, если их конфликт перерастет в войну. Однако маловероятно, чтобы он одобрил похищение королевы, ведь это неизбежно вызвало бы гнев грозного короля Франции. Прямых доказательств измены Ланкастера не существует, но тайный союз с Брюсом не выходит за рамки возможного – тем более некое соглашение (а может, и не одно) – как нам вскоре станет известно – между ними действительно существовало.

Неудивительно, что после стольких лет ожесточенных споров и вынужденных компромиссов Эдуард не питал иллюзий по поводу верности Ланкастера короне. Потеряв Гавестона, король окончательно утратил доверие к кузену, видя в нем лишь тяжкую обузу, мешавшую осуществлению королевской власти. Эдуард не был тираном. Он стремился действовать в соответствии со своей коронационной клятвой – править справедливо и достойно, но жертвовать ради этого личными связями тоже не желал. В отличие от прежних Плантагенетов, он не считал иерархию власти делом первостепенной важности, а вместо этого предпочитал коллегиальное правление с теми, кому доверял. Однако подобный подход отталкивал некоторых представителей знати, включая Ланкастера, которые опасались, что фавориты обретут чрезмерную силу и будут править от имени короля, а не служить ему опорой. Разногласия между Эдуардом и его кузеном вновь описали прежний круг – от надежд на примирение к очередному тупику. Король не сделал ни шага в защиту Ланкастера, и тот в глубоком негодовании покинул осажденный город²¹.

Берик окончательно показал, что Ланкастер и король не могут и не станут действовать совместно. Эдуард даже заставил кузена поклясться на Евангелии, что тот не состоит в сговоре с Робертом Брюсом²².

Тем не менее осада имела и положительный эффект – временное мирное соглашение с шотландцами. Двухлетнее перемирие получило одобрение парламента на заседании в Йорке в 1320 году. Но даже здесь не обошлось без разногласий. Ланкастер отказался присутствовать, заявив, что парламент проводится in cameris – «втайне»; он продолжал негодовать по поводу обличений после Берика. А без Ланкастера и его людей Эдуард чувствовал себя скованным – неспособным ни восстановить власть в Шотландии, ни обезопасить северную границу. Несмотря на масштабность и высокую цену кампании, она не принесла желаемых результатов. Эдуарда, в итоге, переиграли, а Брюс лишь укрепил свои позиции в Берике.

Однако главной проблемой для Эдуарда станут не Шотландия, не Брюс и не северная граница, а рубеж между Англией и Уэльсом, Валлийская марка, пограничные земли, веками принадлежавшие дому де Клеров, и этот конфликт приведет к кровавому завершению соперничества между королем, Ланкастером и знатью, затянутой в водоворот событий.

Валлийская марка представляла собой пограничную, полунезависимую от короны зону под контролем лордов Марки, глав старинных родов, еще с XI века игравших ключевую роль в регионе. Семейства де Клеров, Мортимеров

Ознакомительная версия. Доступно 19 из 95 стр.

Купить книгу