Хюррем Хасеки Султан - Зохра

Дверь тихо открылась и закрылась за его спиной.

В покоях Хасеки Султан Хюррем осталась тишина. И запах увядающих цветов. И женщина, которая только что попрощалась с миром, который она покорила. Ее дыхание стало почти незаметным. Но даже в этой тишине, в этом слабом теле, чувствовалась сила. Сила того, кто изменил ход истории.

Александра Лисовская погибла в Рогатине. Хюррем Хасеки Султан готовилась к своему последнему путешествию. Ее наследие же только начинало жить.

Глава 5: Смерть Султанши.

Время в покоях Хюррем Хасеки Султан больше не измерялось интригами или политическими решениями. Оно текло медленно, вязко, от одного вздоха до другого. Аромат дорогих мазей и лекарственных трав, призванный облегчить страдания, смешивался с тяжелым запахом угасающей жизни. Роскошные шелка и бархат, изразцы и золото – все великолепие ее личных покоев в Топкапы – теперь казалось лишь фоном для хрупкого, увядающего тела на широком ложе.

Хюррем, некогда вихрь энергии, пламя, опаляющее всех вокруг, теперь лежала почти бездвижно. Ее рыжие волосы, поседевшие у висков, рассыпались по подушке. Лицо осунулось, кожа приобрела пергаментный оттенок. Только глаза – те самые, зеленые, полные жизни и ума – порой вспыхивали прежним огнем, когда боль отступала или приходил кто-то из близких.

Султан Сулейман не отходил от нее. Могущественный правитель половины мира, перед которым склонялись короли и шахи, сейчас был просто стареющим мужчиной, держащим за руку любимую женщину. В его глазах читалась безмерная скорбь и бессилие. Его власть не могла купить ей ни единого лишнего мгновения. Его армия не могла отвоевать ее у смерти.

– Хюррем… – шептал он, склоняясь над ней. Его голос, обычно твердый и властный, сейчас дрожал. – Моя Хюррем…

Она едва слышно улыбалась в ответ. Прикосновение его руки было единственным, что еще связывало ее с этим миром. Она прошла долгий путь от Александры, испуганной пленницы, до Хюррем, Султанши, чье имя шептали с благоговением или ненавистью. Она боролась за каждый шаг, за каждую пядь земли под ногами, за каждого своего ребенка, за его любовь. Она победила всех своих врагов – Махидевран, Валиде, Ибрагима. Она стала Хасеки, законной женой, невиданной силой в государстве.

Но смерть… Смерть была врагом, которого невозможно победить.

В краткие минуты просветления она думала о своих сыновьях. О Селиме и Баязиде. Соперничество между ними разрывало ее сердце. Сможет ли она уйти спокойно, зная, что они готовы вцепиться друг другу в глотку? Ее борьба за их будущее, за их право на трон, была самой жестокой и самой важной. Она отдала ей все силы, даже пожертвовав жизнью любимого Мустафы – цена, которая до сих пор жгла ее душу, несмотря на оправдания.

Но сейчас… Сейчас силы покидали ее. Борьба казалась далекой, неважной. Оставалось только присутствие рядом – Сулеймана, Михримах, ее верной служанки, может быть, одного из сыновей, если он успел приехать.

Михримах, ее единственная дочь, ее верная союзница и продолжательница ее дела, сидела у ее ног, тихо плача.

– Матушка… не оставляйте нас… – шептала она.

Хюррем повернула к ней голову, ее взгляд был полон нежности и гордости.

– Ты сильная, Михримах, – прохрипел ее ослабевший голос. – Ты дочь Султана Сулеймана и Хюррем. Ты справишься. Будь умной. Береги братьев.

Сулейман сжал ее руку.

– Не думай о них сейчас, моя радость, – прошептал он. – Думай о нас. О нашей любви.

Она посмотрела на него. На лице, изборожденном морщинами, на печальных глазах. Этот мужчина, ее Сулейман. Ее Падишах. Он был ее миром, ее опорой, ее страстью. Их любовь была такой же невероятной, как и ее восхождение. Рабыня и Султан. Кто мог поверить?

– Я… я всегда любила тебя… мой Султан, – прошептала она, собирая последние силы. – Больше… больше всего…

Слеза скатилась по щеке Сулеймана. Он поднес ее руку к губам.

Дыхание Хюррем стало прерывистым. Грудь поднималась с трудом. В комнате повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь ее слабыми, хриплыми вздохами. Все присутствующие замерли, наблюдая за этим последним, неравным боем.

Где-то далеко, за стенами Гарема, жизнь продолжалась. Шум города, крики торговцев, топот копыт. Но здесь, в этих покоях, время остановилось.

Последний вдох. Слишком долгий. Слишком слабый.

Затем – тишина.

Глаза Хюррем Хасеки Султан закрылись. Навсегда

Рука Сулеймана, державшая ее, замерла. Он склонился ниже, прислушиваясь. Затем выпрямился. Его лицо было маской невыносимой боли.

– Хюррем… – выдохнул он. Не крик. Не рыдание. Просто выдох, полный опустошения.

Михримах издала сдавленный стон и упала на колени. Служанки закрыли лица руками, начав тихо плакать.

В покои бесшумно вошел Главный Черный Евнух, Кызылар Ага. Его лицо, обычно непроницаемое, выражало глубокую скорбь. Он подошел к ложу, склонился, взял тонкую руку Хюррем и приложил ее к своему лбу в знак последнего прощания и почтения.

– Султанша ушла, – тихо, но твердо произнес он, обращаясь ко всем. Слова прозвучали как приговор не только для присутствующих, но и для всего дворца, для всей империи.

Новость мгновенно, словно тень, распространилась по Гарему. Тихий плач наложниц и служанок нарастал, превращаясь в общий горестный вой. Умерла та, кто изменила их мир. Для кого-то – тиран, для кого-то – надежда, для кого-то – просто легенда.

Смерть Хюррем Хасеки Султан стала концом эпохи. Эпохи, когда рабыня с далеких земель сумела подняться до невиданных высот, завоевать сердце Падишаха, стать его единственной женой и управлять империей из тени Гарема. Ее влияние было колоссальным, ее решения – судьбоносными, ее личность – незабываемой.

Сулейман сидел у ее ложа, не двигаясь. Он держал ее уже безжизненную руку, вспоминая ее смех, ее слова, ее огонь. Его Хюррем. Хасеки. Та, что принесла ему радость и тревоги, любовь и боль.

Путь Александры из Рогатина завершился здесь, в этих покоях, в Стамбуле. Путь Хюррем Хасеки Султан окончен. Она оставила после себя наследие – сыновей, борющихся за трон, дочь, продолжающую ее дело, и историю, которая навсегда останется в хрониках Османской империи. Историю о рыжеволосой Султанше, которая не просто жила в золотой клетке, но и "правила" из нее. Хюрем Хареки Султан.

Глава 6: Горе Сулеймана.

Время остановилось. Мир, казалось, замер в скорбной тишине, которая опустилась на дворец Топкапы. Солнце продолжало свой путь по небу, Босфор шумел внизу, город жил своей шумной жизнью за стенами, но в самом сердце империи воцарилась пустота. Пустота размером с целую жизнь, с целую эпоху.

Великая Хасеки Султан, Хюррем, отошла в мир иной.

Сулейман сидел у ее ложа. Он сидел так уже несколько часов, после того как