Барочный цикл - Нил Стивенсон
— Как капитан я не вижу причин отправляться туда, если есть безопасные и хорошо известные гавани в Лондоне и Амстердаме, — сказал ван Крюйк. — Однако как пайщик я обязан провести обсуждение.
— У Софии пай больше, чем у нас всех, и Элиза вроде бы пишет от её имени, — произнёс Джек.
— Однако она нигде не высказывает этого прямо. Мы не узнаем, чего хочет София, пока не получим письма с ганноверским гербом, — заметил Вреж.
— Ты голосуешь за Лондон? — спросил Даппа.
Вреж пожал плечами:
— Так мы окажемся у самого Монетного двора в Тауэре. Что может быть лучше? А за что голосуешь ты?
Взгляд Даппы на мгновение устремился к его каюте:
— Я голосую за Йглм.
— Ты голосуешь как пайщик или как хроникёр работорговли? — спросил ван Крюйк.
Пока «Минерва» двигалась вдоль побережья Бразилии, Даппа кропотливо собирал и записывал рассказы чёрных невольников. Он не скрывал, что намерен их опубликовать.
— Верно, я думаю, что Элиза — по словам Джека, сама бывшая рабыня и ярая ненавистница рабства — согласится стать патронессой книги и помочь с её изданием, — признал Даппа. — Но я вижу и другие доводы в пользу Йглма. Чтобы попасть в Лондон или Амстердам, придётся идти Ла-Маншем практически под пушками Сен-Мало, Дюнкерка и других французских каперских портов. Это было бы неразумно, даже если бы Франция не воевала сейчас с Англией.
— Мы можем обогнуть Британские острова с севера, — проговорил Вреж, — и пройти Северным морем, где безраздельно господствуют Англия и Голландия.
— Но если мы отправимся этим путём, то Йглм — ближе.
— Я склоняюсь к твоему мнению, — объявил Вреж после недолгого раздумья.
— Не нравится мне это, — сказал ван Крюйк.
Йглм
Август 1702
Мореходы возвращались с наживой, и не кораблями, а целыми флотами, гружёнными серебром; они уходили в плаванье нищими, а возвращались джентльменами. Более того, сокровища, привезённые ими на родину, обогащали не только их самих, но и всю нацию.
Даниель Дефо, «План английской торговли»Через два месяца, когда «Минерва» затерялась в густом тумане у Внешнего Йглма, из её трюма донёсся грохот, и она перестала двигаться.
Ван Крюйк выхватил саблю и отправился искать лоцмана, который в конце концов обнаружился на носу корабля. Он стоял на бушприте.
— Добро пожаловать на Йглм, — объявил Джеймс Хх. — Вы сидите на подводной скале, которую мы зовём Молот Голландцев.
И спрыгнул за борт.
К ван Крюйку уже присоединились несколько человек с пистолетами; все они устремились на нос, чтобы выстрелить в Хха. Однако в ледяной воде (которая так и так скоро бы его убила) они лоцмана не увидели. В тумане, словно бледный оттиск разведённой краской, угадывался силуэт уходящего на вёслах баркаса. С него подали сигнал выстрелом из фальконета; когда отзвучало эхо от Трёх Схр, команда «Минервы» различила далёкие крики людей на других кораблях — и даже целой эскадре. Все они говорили на французском, за исключением одного или двух, которые кричали в рупор: «Приветствуем на родине, Дже-е-ек!»
Экипаж «Минервы» застыл. Не то чтобы они пытались затаиться — куда уж теперь. То была церемониальная тишина, как на похоронах. В голове у каждого офицера события последних нескольких месяцев перетряхивались и складывались в новую картину тщательно продуманной французской западни.
Когда туман начал рассеиваться, вокруг проступили очертания французских фрегатов. Ван Крюйк тяжело поднялся на ют, старательно положил правую руку на поручень и рубанул по ней саблей дюймах в двух выше запястья. Клинок застрял в кости, и удар пришлось повторить несколько раз. Наконец кисть — и без того обезображенная, почти беспалая — с плеском упала в воду. Ван Крюйк лёг на палубу и побледнел. Он бы, вероятно, умер, не происходи дело на корабле, где к ампутациям привыкли и умели перевязывать раны. По крайней мере, морякам было чем себя занять, покуда к ним приближались французские баркасы.
В какой-то момент взгляд у Даппы стал отрешённым. Он отошёл от ван Крюйка и быстрым шагом направился к Врежу Исфахняну. Вреж выхватил из-за пояса пистолет и навёл на Даппу. Вращающееся лезвие порхнуло к нему, как стальной колибри, и ужалило в руку — стоящий рядом филиппинец пустил в ход йо-йо.
Вреж бросил пистолет и прыгнул за борт. Алая пелерина раздулась в полёте и образовала пузырь на воде, шёлковый остров, который удерживал Врежа на плаву, пока французы со шлюпки не кинули ему верёвку.
— Командуй, отец, — сказал Джимми. Он стоял у заряженного фальконета, держа зажжённый факел рядом с запальным отверстием.
— Им нужен я, — произнёс Джек буднично, как будто французский флот берёт его в плен каждый день.
— А получат они нас, — объявил Дэнни, поворачивая другой фальконет к другому баркасу. — И скоро об этом пожалеют.
Джек мотнул головой:
— Второго Каира не будет.
Йглмский замок был выстроен в Тёмные века и явно не выполнил своего главного назначения. Бо́льшая его часть не защищала даже от дождей и крыс. Только в подветренной части, там, где замок лепился к Схре, он ещё кое-как выдерживал борьбу с силой тяготения. Унылые зубцы частым гребнем высились над грудой щебня и гуано, в которую превратились остальные постройки.
Восстанавливать его было бы пустой тратой времени, а вот возвести на этом месте новёхонький барочный дворец, как и поступил герцог д’Аркашон