Барочный цикл - Нил Стивенсон

уложенных на вылизанную морем чёрную каменную подушку. «Шайв» на староанглийском означает коленную чашечку, и Даниель, препарировавший в своё время немало трупов, нашёл сравнение удачным. Основание башни облепили ракушки и зеленоватая слизь, так что трудно было понять, где кончается природный цоколь и начинается рукотворный. Глыбы, вероятно, добыли в карьере выше по реке и доставили баржей в сильный прилив. Их скреплял белый раствор. Единственная дверь выходила на илистую заводь в конце фарватера, по которому они сейчас ползли; порог располагался на два локтя выше верхней кромки ракушек и водорослей. Судя по расположению окон (если узкие отверстия в стене заслуживали такого названия), внутри имелся деревянный настил, образующий второй этаж, и крыша, с которой дозорные и канониры могли смотреть через полуразрушенный парапет.

— Останется ли тут место для стольких лошадей, когда начнётся прилив? — спросил Даниель.

— Сперва вы тревожились, что они не прискачут, теперь — что прискачут, — сказал Барнс. — Тем не менее вопрос заслуживает ответа. Мы — драгуны, лошади для нас всего лишь средство передвижения. Как только солдаты спешатся, лошадей уведут. Через полчаса их там не будет.

— Простите, полковник. Как сказал недавно один умный человек, мы все напуганы.

Барнс галантно кивнул. Однако он чувствовал на виске сверлящий взгляд Ньютона, поэтому тут же велел сержанту:

— Вперёд, и посмотрим, обстреляют ли нас с башни.

— Не знал, что назначение сэра Исаака — вызывать на себя огонь, — проворчал Даниель и тут же прикусил язык, потому что даже Исаак улыбнулся шутке. Досадуя на всех, включая себя, Даниель схватил одеяло — девять фунтов грязной йглмской шерсти — и набросил на плечи. Оно кололо через одежду, как репьи, зато обещало тепло.

Через каждые десять ярдов баркас принимался скрести килем о песчаное дно. Сержант Боб крыл последними словами уже не только солдат, но и Бога, к явному недовольству сэра Исаака Ньютона. Четверо драгун, сняв гранаты и пороховницы, спрыгнули в воду, доходившую им здесь до пояса, и принялись толкать полегчавший баркас, как увязший во фландрских болотах пушечный лафет.

— Молодцы, — сказал полковник Барнс, — надо торопиться, пока вода низкая.

Он смотрел всё больше на парапет, явно опасаясь стрелков. Исаак не отрывал глаз от гукера, который теперь свободно покачивался на воде — начался прилив! Сержант следил за солдатами.

Только Даниель заметил, что атака первой роты захлебнулась, не успев начаться. В нескольких ярдах от полосы ракушек несколько лошадей рухнули. Остальные встали; затем цепь драгун разделилась на две, пытаясь объехать какое-то препятствие. Пистолетный выстрел грянул похоронным звоном по сломавшей ногу лошади. Все в баркасе повернулись в ту сторону. Тут же до слуха донесся глухой стук топора о древесину.

— Люди Джека вбили в ил сваи, — догадался Боб, — и натянули между ними цепи, чтобы остановить лошадей. Очевидно, они сделали это в самых высоких и сухих местах — значит, с флангов не проехать. Кто-то из наших рубит сваю.

— В ней гвозди, и топор уже затупился, — рассеянно проговорил Исаак, не сводя глаз с гукера.

— У сэра Исаака очень хороший слух, — пояснил Даниель обескураженному Бобу.

— Тогда советую ему заткнуть уши. — Боб взял ружьё. Через мгновение баркас содрогнулся от отдачи: Боб выстрелил в воздух, после чего протянул ружьё драгуну, который тут же принялся его перезаряжать.

— Уж если тратите порох и пули, тратьте их на парапет, — сказал полковник.

В следующие мгновения с баркаса дали несколько выстрелов по верхушке башни; в вечернем воздухе повисло густое дымное облако. С Шайвского утёса не отвечали. Однако цель Боба была достигнута: драгуны спешились и, отправив лошадей назад, продолжили наступление. Ещё несколько минут назад их мундиры гордо алели; теперь Даниель видел движение тёмных пятнышек на сером песке. Дело было не в том, что их облепила грязь (хотя без этого, наверное, не обошлось); просто сумерки скрадывали цвета. Рядом с башней выглянула вечерняя звезда.

Далеко на западе громыхнуло с такой силой, что даже Исаак оторвал взгляд от гукера.

— Что это? — раздался в наступившей тишине его голос.

— Много пороха взорвалось разом, — ответил полковник Барнс. — На поле боя это означало бы роковую случайность. Здесь, полагаю, взорвался мост через Янлет-крик.

— Зачем вы приказали заминировать мост, полковник?

— Я не приказывал.

Исаак остолбенел.

— Так кто приказал?!

— Вы просите меня пуститься в догадки, сэр Исаак, — холодно отвечал Барнс.

— Но мост охраняют ваши люди!

— Или охраняли, сэр.

— Как можно было его заминировать, если там стояли солдаты?

— Снова догадки: его заминировали раньше, — сказал Барнс.

— Кто же тогда поджёг запал?

— Представления не имею.

— Человек для этого не нужен, — вставил Даниель.

— Так как же подожгли порох? — спросил Барнс.

— Так же, как там. — Даниель, высвободив руку из-под одеяла, указал на Шайвскую башню.

Мгновение назад он увидел краем глаза искорку и ошибочно принял её за вечернюю звезду. Однако теперь она стала ярче любого небесного тела за исключением Солнца, ярче любой кометы. И горела она не в небе, а в узком окошке башни.

Все смотрели туда, хотя пламя стало таким ярким, что слепило глаза. Только Исаак и Даниель знали, что это такое.

— В башне горит фосфор, — проговорил Исаак скорее завороженно, чем встревоженно.

— Значит, кто-то там есть, — сказал Боб, хватая ружьё.

— Нет, — отвечал Даниель. — Фосфор зажгла адская машина.

Дверь открылась внутрь под напором тяги, из проёма хлынул оранжево-жёлтый свет. На полу грудой лежали наколотые дрова, сейчас они занялись. Через отверстия, прорубленные в крыше и перекрытии этажа, полетели искры.

— Превосходный расчёт, — заметил сэр Исаак Ньютон спокойно, без тени гнева. — Прилив заставляет драгун бежать к башне. Наполненная отменным топливом, она скоро обратится в печь, и все вокруг изжарятся, как молочные поросята. Воистину они между молотом и наковальней.

Барнс встал. Упираясь деревяшкой в банку, он сложил ладони рупором и заорал: