Такая работа - Борис Валерьевич Миловзоров

Такая работа

В России все русские, даже нерусские,

а на Украине даже нерусские – русские!

Оперуполномоченный майор Карпов И.В. приехал в учебный центр подготовки мобилизованных ночью. Поставил машину на стоянку перед длинным одноэтажным деревянным домом, служившим одновременно и штабом, и офицерской гостиницей, и вышел из-за руля в душистую южную осень. Игорь Васильевич глубоко подышал, представляя, что он пьёт этот чудесный воздух. Нечасто доводилось сюда приезжать, в основном на выпуск очередной партии мобилизованных, но что можно было сделать наскоком в несколько дней?! Поэтому он и любил, и не любил эти поездки: посетить обязан, но заведомо знаешь, что стоящей информации не получишь.

Карпов взял портфель из машины, хлопнул дверцей и направился к штабу. Он прошёл мимо испуганно вскочившего сонного дежурного, отомкнул в конце коридора свой кабинет и одновременно жилище, щёлкнул выключателем. Бросив портфель на стол с настольной лампой, он подошёл к массивному сейфу на подставке, проверил печать, потом отдёрнул шторку и отворил окно, впустив волну пахучего воздуха. Спать расхотелось, он решил прогуляться перед сном и захлопнул окно.

Проходя мимо дежурного, уловил его зовущий взгляд, но прошёл мимо, сделав вид, что не заметил, пусть созреет.

Палаточный городок располагался в четыре линейки по двенадцать палаток, в начале каждой линейки стоял дощатый зелёный грибок и под ним дневальный со штык-ножом на боку. Чуть в стороне угадывался строй высоких кипарисов вдоль строевого плаца. Карпов прошёл по асфальтовой дороге вдоль палаточных рядов и вдруг заметил, что на третьей линии под грибком нет дневального. Майор тихо перешёл с дороги в тень большого куста. Отсюда стало видно, что дневальный не убежал с поста, а сидит на фанерке, прислонившись к столбу грибка. Карпов заулыбался и, свернув в курилку за кустом, присел на лавочку. Караульный грибок прекрасно просматривался, а сам майор оказался в густой тени, лишь огонёк его сигареты летал в этой тьме ленивой красной мошкой.

Издалека послышались голоса, Карпов привстал и увидел знакомую коренастую и юркую фигуру местного старшины Воротникова. Кажется, близилось представление, Игорь Васильевич уселся поудобнее и потушил сигарету.

Старшина принял доклад от дневального второй линейки и с довольным видом направился к третьей. За несколько шагов до грибка старшина застыл, поменялся в лице и рванулся вперед.

Он навис над спящим дневальным грозной статуей Немезиды. За неимением меча и весов, Воротников упер руки в бока, однако солдат продолжал сладко спать. Старшина ткнул его в подошву, но тот даже не пошевелился, тогда Воротников раздражённо пнул солдата под зад. Дневальный как пружина вскочил, вытянулся по стойке «смирно» и браво козырнул.

– Я не спал, товарищ старшина! – громко заявил он.

Воротников даже опешил от такой наглости.

– Да? А что ж ты тогда на фанерке делал?

Лицо дневального мгновенно стало грустным, фигура скорбно поникла.

– Ноги у меня слабые, товарищ старшина, ночью совсем не держат, – дневальный вдруг вновь вытянулся струной и громко добавил: – Потому служу сидя, но бдительно!

Карпов зажал ладонью рот, чтобы не захохотать. Старшина сжал кулак и поднёс к носу солдата, тот даже не дрогнул.

– Так и убил бы! – прошипел Воротников в бессильной ярости.

– Не имеете права, – миролюбиво заулыбался дневальный.

– Утром поговорим, – прищурился старшина, – я тебе расскажу о твоих правах!

Воротников отвернулся и двинулся к курилке в кустах, на ходу вытаскивая сигареты. Его походка и резкие движения выдавали, что он яростно зол. Карпов вышел из тени, старшина, будто в стену ткнулся, и даже дёрнулся в сторону, словно убежать хотел.

– Здравствуйте, старшина, – улыбнулся ему Карпов.

– Здравия желаю! – Воротников приподнял пачку: – Можно?

– Конечно! – Майор вытащил из кармана свои сигареты.

Они присели на скамейку, закурили. Старшина был весь в своих думах.

– Владимир Сергеевич, вы выглядите, – майор запнулся, подбирая слово, – расстроенным. Неужели из-за этого оболтуса на фанерке?

– Нет, конечно, – Воротников вздохнул. – Кабы он один такой был, а тут целая команда.

– Рассказывайте, Владимир Сергеевич.

– Так это на полночи.

– Если спать хотите, завтра после утреннего построения милости прошу ко мне.

Это был уже почти приказ. Старшина понял, особист видел сцену с дневальным, значит, просто так не выпустит. Он внутренне поёжился, неприятно чувствовать себя виноватым, когда ничего плохого не сделал. А с другой стороны, пусть слушает, может, и поможет чем. И старшина начал рассказывать.

– На этой линейке, – старшина кивнул в сторону дневального, – есть палатка № 13. Везде по двенадцать, а здесь дополнительная, тринадцатая. Командир центра в неё всех лентяев с последнего мобпризыва собрал. Все, как на подбор, внаглую службу игнорируют, всё время у них то голова болит, то спина, то ж… У этого вот ноги, оказывается, больные. Над ними уже остальные потешаются, называют их палатку «палатой номер 13», а им по хрену. Измучился я с ними. Воротников вздохнул, набрался духу и принялся выкладывать подробности.

Воротников вошёл в палатку № 13 и чуть не воткнулся в ведро воды и швабру с тряпкой. Перед входом дощатые полы были ещё влажные, а дальше… Старшина нагнулся: в проходах между кроватями – и под ними сухо и пыльно. Он сердито выпрямился и огляделся. В палатке полтора десятка кроватей, застелены они неаккуратно, на кровати у дальней стенки поверх покрывала спал боец Александр Акаткин по кличке Сусик.

Лицо старшины налилось багрянцем.

– Встать! Смирно! – гаркнул он.

Акаткин сел на кровати, осоловело посмотрел на старшину, неуклюже встал и нелепо попытался принять стойку «смирно».

– Что это за бардак?! – гневно прорычал старшина.

Солдат невинно похлопал глазками, склонив голову набок, и развёл внизу ладони, не отрывая их от бёдер, вроде как не могу знать.

– Товарищ старшина, вы не серчайте. Понимаете, я только начал тряпку выжимать, как у меня все руки покраснели, зачесались! Сразу понял: аллергия. Лекарств нет, вот и прилёг. Полечиться.

– Хватит врать!

– А я не вру, – голос у Сусика был жалостливый, глаза невинные.

– Немедленно закончить уборку! – закричал старшина, но вдруг осекся, увидев честные-пречестные глаза Акаткина. Воротников сплюнул и выскочил наружу.

Сусик довольно улыбнулся. Посмотрел на свои руки, усмехнулся.

– Надо же, никаких следов аллергии. Лечебный был сон, – сказал он вслух и ехидно добавил: – Если в жизни что-то не клеится, забей на клей.

Акаткин с негой на лице плюхнулся на свою кровать и отвернулся к полотняной стенке.

Старшина стремительно шёл вдоль палаток, посматривая на часы. Выйдя на асфальтированную дорогу, ещё ускорился. Он успел вовремя, как раз к большому перерыву между занятиями мобилизованных. У огромной военной палатки откинулся полог, вышел капитан с тетрадкой под мышкой и указкой в руке и сразу скрылся за высокими кустами. Вслед за ним с шутками и смехом повалили солдаты, защёлкали зажигалки, пространство наполнилось мужским гомоном. Воротников поискал глазами командира отделения 13-й палатки, увидел и призывно помахал рукой. Тот кивнул и поспешил навстречу. Младшему сержанту Игорю Попову было уже за сорок,