Такая работа - Борис Валерьевич Миловзоров

– Булат, помогай, не удержу! – заорал Алан. – Колька, подхватывай, суй её, падлу, на место!

Колька вздрогнул, мгновение смотрел на свои ладони, затем спешно обхватил ими нос ракеты и всунул его в направляющую трубку. Бойцы сзади поднажали, три секунды, и ракета с лязгом зашла внутрь, щёлкнув фиксатором.

Колька посмотрел на ребят, Алан протянул ему пачку сигарет, тот протянул к ней ходуном дрожащую руку.

– Алан, и мне давай! – попросил Булат.

– Ты же не куришь, – усмехнулся Алан, вытащив сигарету.

Булат молча взял сигарету, прикурил, тут же закашлялся, но дымить не перестал.

– Пипец, я думал, щас рванёт! – сказал он, морща и без того узкие глаза.

Николай виновато опустил голову:

– Простите, ребята, моя вина.

Алан махнул рукой:

– Всевышний простит. Представляете, если бы весь боекомплект рванул?!

Бойцы замерли и посмотрели друг на друга бездонными глазами. До них только что дошло, что могло бы быть…

Начштаба закончил рассказ, Доцент нервно теребил карандаш.

– Да уж, точно ЧП. Знаешь, Сан Саныч, ты как чёрный лебедь, я твоих внеурочных визитов уже боюсь.

Начштаба промолчал, Хабриев снова задумался.

– Устают экипажи при снаряжении боезапасом. Ракеты по 67 кг! – сказал Сан Саныч тихо.

– Знаю, – согласился Доцент. – Вот что, сочини приказ, чтобы бойцы могли отдыхать 10 минут после закладки двадцати ракет. По спорту знаю, уровень молочной кислоты уменьшится, а мышцы остыть не успеют.

Начштаба согласно кивнул и полез за своим блокнотом.

– Кто доложил? – спросил Доцент, наблюдая, как начштаба пишет.

– Командир расчета, – не поднимая головы, ответил тот, – потом по команде и мне уже рапорт командира батареи.

– Никого не наказывать.

– Правильно!

– И срочно отправь копию рапорта в штаб армии с комментариями и принятыми мерами.

Начштаба захлопнул блокнот и встал.

– А вот это, Султан Юсупович, самое правильное! Я побежал.

К вечеру Хабриев собирался поехать на вторую батарею РСЗО. Он встал, потянулся и вспомнил, что забыл опять пообедать. Он задумался: сначала поесть или потом? Из раздумий его вывел голос связиста:

– Товарищ полковник, майор Карпов по засекреченной.

Доцент удивлённо поднял бровь, сел обратно в кресло и снял трубку:

– Добрый вечер, Султан Юсупович!

– И вам не хворать, какими судьбами?

– Да вот сижу пишу справку наверх о том, как батарея РСЗО чудом не взлетела на воздух.

– Быстро слухи доходят…

– Как круги на воде.

– Игорь Васильевич, я наверх уже доложил.

– Знаю! Очень своевременно и правильно. Хотел предупредить, завтра комиссия приедет по этому поводу.

– Всегда рад начальству, – усмехнулся Хабриев, – хорошо, на ковёр не вызвали.

– Они его с собой везут, – хохотнул Карпов. Ничего, я сейчас к начальнику отдела пойду. Как там у вас, летают дроны?

– Стаями!

– Вот-вот, доложу, расскажу, может, и отменят комиссию, чего зря гусей дразнить?

Они попрощались, Доцент положил трубку и задумался, решение пришло быстро: «Нет, некогда обедать, поеду сразу!»

Комиссия из штаба армии не приехала.

Капониры и блиндажи второй батареи РСЗО находились в пяти километрах от украинского села в широкой лесополосе, густо проросшей подлеском. По команде Доцента отдел БПЛА регулярно проверял камуфляж нашими дронами и демаскирующих факторов не выявлял. Два месяца батарея спокойно дислоцировалась здесь, боевые машины РСЗО выезжали по ночам на задания и благополучно возвращались, а с середины августа, как прорвало. Сначала прилетел «HIMARS». Летело три, но долетел один. К счастью, он рванул сбоку от расположения. Батарея переехала на запасные позиции в той же лесополосе. Неделю жили спокойно, потом прилетела «баба-яга».

Капитан Ермак Нилович Северов, позывной Спартак, задумчиво сидел с кружкой кофе за столом, когда в блиндаж стремительно вошел Доцент. Ермак попытался вскочить с узкой скамейки, но застрял, Хабриев сел напротив.

– Сиди! Позиции сменили?

– Так точно! И срочно копаем резервные. Боюсь, если так дело пойдёт, не успеем выкапывать!

– Ермак Нилович, надо успевать! – покачал головой Доцент. – И давай расскажи поподробнее.

Тяжёлый украинский дрон Баба-Яга сбросил зажигалку в подсохшую траву возле куста рядом с постом охранения, но в сторонке от основных укрытий. Трава вспыхнула, солдат и прибежавший на помощь сержант принялись сбивать огонь, кто-то из бойцов прибежал с огнетушителем. Они почти справились с огнём, но прилетел ещё один дрон, сбросил новую зажигалку, и пожар вспыхнул с новой силой.

– Специально сухостой выискивали и поджигали.

– Так точно, товарищ полковник! Ждали, когда выскочим, – кивнул Спартак, – потому мы огонь от капониров и отбивали. Спасибо, городские пожарники на помощь приехали, без них не справились бы.

– У них два человека ранены.

– Знаю, при мне было, пожарную машину тоже зацепило, но она сама уехала.

Хабриев встал.

– Пошли пройдемся, покажешь позиции и место происшествия.

Майор Карпов неторопливо оглядел присутствующих офицеров. При предыдущем командире полка в этом просторном подвале гаража, перекрытого бетонными плитами, хотели сделать офицерскую столовую, но пришлось от этого отказаться из-за возможных демаскирующих признаков и опасности поражения руководящего состава. Особист имел прямое отношение к этому решению, потому что оно было принято штабом армии на основании его справки. Командир полка некоторое время обижался, даже пожаловался начальнику Карпова, но тот своего опера в обиду не дал и провел с комполка «разъяснительную» работу. Теперь этот подвал использовали для редких концертов приезжих артистов или для таких не менее редких совещаний, как сегодняшнее.

Особист кашлянул и заговорил:

– Товарищи офицеры, несколько дней назад в соседнем полку в блиндаже нашли четырёх мёртвых бойцов, они купили арбуз на рынке и отравились сильнейшим ядом иностранного производства, которым эту ягодку накачали. Недавно в том же районе на рынке был отравлен российский военнослужащий. Его спасли. На дознании он сообщил, что какая-то старушка угостила его пирожком. В результате совместных оперативно-розыскных мероприятий с военной полицией вчера её нашли и задержали.

Между торговыми рядами небольшого рынка малороссийского городка прогуливались два танкиста с корзинкой, набитой овощами и фруктами. Внезапно рядом с ними появилась милая старушка с кастрюлькой в руках.

– Угощайтесь, солдатики, – улыбчиво сказала она, – только что испекла.

Старушка приподняла крышку, показывая аппетитные пирожки, танкисты сразу потянулись за ними, но внезапно к ним подошли два военных полицейских.

– Погодите, ребята! – сурово сказал первый и пристально посмотрел на старушку. – Мамаша, а вы сначала сами не хотите попробовать свои пирожки?

Старушка вдруг невероятно преобразилась, милые морщинки превратились в злой оскал.

– Буде ви всi проклятi! – прошипела она, что в переводе с суржика означало: «Будьте вы все прокляты!» Старуха попыталась бросить кастрюльку, но второй полицейский подхватил её под руку.

– Вы задержаны, – объявил первый военный полицейский и, взглянув на танкистов, добавил: – Прошу и вас пройти с нами.

Карпов строго посмотрел на притихших офицеров.

– Следствие показало, что у старухи сын и зять погибли, она за них мстить решила. В этой связи по нашей рекомендации армейским командованием подписан приказ и спущен по команде во все армейские структуры и воинские части. Приказ предписывает с местным населением вести себя доброжелательно, но вежливо отклонять любые подарки и угощения.

Особист оглянулся на начштаба, тот встал, Карпов опустился на