Донбасский лабиринт - Булат Арсал
– В поезде познакомились, а он про тебя давно слышал, что ты в этом батальоне главный «камазист».
– Был такой одноклассник у меня. – Мангушев взял правой свободной рукой пачку «Хортицы» с торпеды кабины и прикурил от зажигалки. – Помню. Только вот какое дело, у нас в классе у семерых деды Героями Советского Союза были. Не удивляйся. Это же Донбасс… У меня и с мамкиной, и с батькиной стороны – оба Героя. Один, правда, посмертно. Такая, брат, тут война была: и когда обороняли, и когда освобождали. Теперь вот на память о дедах наших снова воюем, и опять с фашистами.
Дальше ехали молча…
По улицам города не разгонишься. Набрали скорость только за блокпостом и уже готовились съехать с обстреливаемой трассы у посёлка Красный Партизан, как послышался свист, потом хрустящий шелест рядом пролетевших снарядов… Бабах-тарарах – прямо позади их машины, которая замыкала колонну. Загорелся тент. Мангушев успел свернуть в кювет и только успел крикнуть: «Пулей вон! Слева укрытие!» Буквально на ходу выпрыгнув из кабины, они бросились к одноэтажному зданию с надписью «Бомбоубежище»…
Вдруг послышался приближающийся скрипучий визг, но в это же мгновение горячая волна подняла непослушное тело над землёй и его вбросило прямо в подвальный проход, словно полено в топку. Осколки прошли мимо, не считая полоснувшей по левому плечу небольшой оскалины. Ударившись головой в стену внутри укрытия, он потерял сознание, которое вернулось уже в машине неотложки, подъезжавшей к Донецку. Старшего колонны решили не оставлять на лечение горловским эскулапам. Ищи его потом по разным больницам и палатам вдали от штаба батальона.
Так и случилось первое боевое крещение, которое вполне могло оказаться и последним. Повезло…
Глава V
Первый парад Победы
О том, что готовится военный парад ко Дню Победы, вся республика знала за месяц. Репетиции маршей начали проводить за неделю и после окончания рабочего дня, перекрывая улицу Артёма от прочего транспорта.
Как-то, освободившись пораньше от дел в батальоне, ему захотелось глянуть глазком на предпраздничную суету напротив тетра музыкальной драмы. На бульваре Пушкина бросилось в глаза немалое количество праздно гуляющих людей, а за столиками открытых террас ресторанов и кафе непринуждённо и весело проводило время множество девушек, окружённых распустившими павлиньи хвосты особями различного гражданского мужского пола: от первогодок местных институтов до седовласых «мачо» с явной околокавказской брутальностью. Большинство последних имели весьма дорогой «прикид», а на столиках, рядом с очень недешёвыми айфонами, лежали автомобильные ключи с брелоками самых «многоуважаемых» европейских моделей.
Внезапная растерянность от увиденного почти непроизвольно подкинула закономерные вопросы: «Какого чёрта здесь происходит? Что эти люди себе позволяют в то время, когда буквально в пяти-шести километрах от центра города бойцы сидят в окопах? К чему эта неуместная фиеста или гибристика на фоне войны?» Ему вдруг показалось, что он произнёс эти три вопроса вслух и даже встрепенулся от одной мысли, что кто-то может услышать его откровения.
Пока он проходил мимо рядов «бульварного общепита», ему действительно стало не просто неудобно, а именно стыдно перед бойцами, с кем он только сегодня виделся на передовой, отвозя гуманитарку. Он даже ощутил жар на щеках, вспомнив двух тяжело раненных солдат, которых сопровождал с Монголом ещё утром от Ясиноватского блокпоста до реанимации больницы имени Калинина…
А что же тут?! Тут настоящий сюрреализм… Подвыпившие девушки в вульгарно-боевом макияже непристойно громко хохотали в ответ на бессовестные шутки ухажёров. Мужские тройки за столиками с грудой пивных бутылок и горой окурков в пепельницах шумно обсуждали какой-то последний матч футбольной команды «Шахтёр» в каком-то очередном Еврокубке. Парочки элегантных дам бальзаковского возраста с длинными тонкими сигаретами в мундштуках с надменным вызовом, медленно оценивая томным взглядом мужчин из-под наклеенных ресниц, кольцами выпускали табачный дым сквозь сложенные трубочкой алые силиконовые губы. Это было похоже на ритуал ушлой жабы, ожидающей любую мушку на своей мордашке с целью пришлёпнуть бедняжку своей шершавой язычиной и посредством её же отправить насекомое к себе в утробу. Кругом играла задорная музыка, и сквозь неё, кроме русских песен, достаточно часто доходили до слуха английские двустишья и даже украинская мова.
«Как же так-то? Зачем же это они так с народом? Разве допустимо это всё, когда пацаны на самом передовом краю жизнями своими оберегают сон неких запотелых меринов и вонючих кобелей, лапающих за все места и целующих взасос уже пьяных девушек, возможно, тех самых воинов, которых я вижу каждый день? Где у них совесть? Где стыд? Как же тошно от такого блядства! Странно, что никого не беспокоит украинская поп-музыка, орущая из динамиков уличных музыкантов. Или народ не может различить её под барабанно-гитарную шурум-бурум-трескотню? Я же услышал! Завтра расскажу в батальоне. Этого не должно здесь быть. С этим надо бороться. Нещадно!» – лихорадочно думал он, пока пытался спешно покинуть бульварную вакханалию, чтобы скорее убежать от музыки и не слышать ни гвалта, ни наглого ржания упоённых пожирателей дурманного блаженства и улётного балдежа. Смотреть на репетицию войск уже расхотелось, и он метнулся к первому подъехавшему жёлтому автобусику, который тут же, ужасно свистя, скрипя, визжа тормозными колодками, повёз его до почти родной остановки.
* * *Утро праздничного 9 мая 2015 года в Донецке выдалось пасмурным, но очень тёплым и даже душным, как это часто бывает в начале дождливого дня. До парада ещё было достаточно много времени, но народ стал задолго наполнять пространство с обеих сторон улицы Артёма между проспектами Гурова и Гринкевича. Это было неудивительно, если учесть, что похожего события по масштабности и всеобщему душевному подъёму не было в регионе со времен канувшего в лету Советского Союза.
Люди съезжались не только со всего Донецка, но и с Макеевки, Горловки, Енакиево, Новоазовска и других окраин шахтёрского края. Народ с волнением и неподдельным интересом ждал, когда строевым шагом мимо главной трибуны и тротуаров, заполненных до отказа, гордо пройдут парадные коробки бойцов истинно народной армии Донецкой Республики. В этом не было преувеличения. Всего лишь за один год отряды необученных, слабо вооружённых ополченцев и разрозненные шахтёрские батальоны объединились и преобразовались в настоящую боевую структуру, способную не только обороняться, но и крушить врага в наступлениях, загонять в «котлы» и добивать его в них, как стаю затравленных крыс. Армия уже была профессиональной, но она всё равно оставалась народной, потому что создана была из сыновей, братьев, отцов этого самого донбасского народа.
Радость на лицах, добрые улыбки, светящиеся от счастья глаза прохожих насыщали атмосферу торжества ещё более яркими красками, одновременно сближая и даже тесно объединяя людей, пришедших на их общий и очень долгожданный праздник с искренними слезами на глазах. Все понимали, что этот День Победы не совсем их, но не было в