Донбасский лабиринт - Булат Арсал
Он подошел к площади с опозданием и не смог в полной мере насладиться зрелищем, хотя ему этого было уже и не надо. Достаточно было просто видеть, слушать и слышать окружающих, наполняясь изнутри безграничной радостной эйфорией от сознания себя частицей этого великого народа, творящего прямо здесь и сейчас настоящую историю, строящего молодую республику, создавшего новую армию. И он был с ними, за что готов был откровенно благодарить любого и каждого на этой праздничной площади. Странно, но увиденная накануне парада картина с праздными чертями на бульваре Пушкина мгновенно развеялась, как дым от сигареты. Лучшее всегда затмевает худшее.
Вслед за чеканным шагом шеренг бойцов МЧС на площади появился легендарный танк Т–34 со знаменем Победы на башне. Следом за ним, гремя траками по асфальту, извергая с рычанием сизые дымы из глушителей, пошла тяжёлая боевая техника, вызвав неописуемый всенародный шквал эмоционального «Ур-р-а-а-а!»
Люди, конечно, готовились к дождю, но он пришёл как-то внезапно, когда под майские громовые раскаты на праздничную площадь буквально обрушился сущий водопад. Казалось, что кто-то там – наверху – очень сильно испугался грозной силы и духа Донбасса, витавших над его столицей, и решил таким образом несколько остудить раздухарившийся народец мощным ливнем. Да вот только ничего у него из этого так и не вышло. Люди не уходили и продолжали смотреть, как идут строевым шагом последние подразделения, разбрызгивая каждой чёткой поступью быстро образовывающиеся ручейки. Следом крутились траки танков и самоходок, из башен которых, как ни в чём не бывало, мокрые по пояс стояли командиры в армейском приветствии в сторону трибуны главы республики и ветеранов Великой Отечественной. И снова громкое «Ур-р-а-а-а!». Снова букеты цветов летят на броню боевых машин. Снова гремит весенний гром, и с новой силой продолжается первый майский дождь две тысячи пятнадцатого года.
Ливень закончился мгновенно, как только военный парадный оркестр, пройдя маршем и с фанфарами мимо важных гостей, резко встал и закруглил последний аккорд. Это немало позабавило людей, которые тут же хлынули к центру площади, где только что прошёл парад войск донецкого гарнизона. Буквально сразу по всей площади началось настоящее братание между совершенно незнакомыми людьми, особенно с теми, кто был в военной форме. Вряд ли на Красной площади могло такое происходить в это же время. На площади Ленина в Донецке бурлило действие, куда более откровенно распахнутое душой и проникновенно умилённое, до глубочайшей искренности и слёз счастливой радости. Без излишнего пафоса можно было уверенно сказать, что каждый, находящийся там, имел к войне самое непосредственное отношение. Каждый был связан с ней или как воин, или как член его семьи, или как доброволец из-за пределов Донбасса, или как простой обыватель, или даже как член правительства. Такое, наверное, могло быть только в мае 1945 года, когда в стране не осталось ни одной семьи, куда бы ни вошла Великая Отечественная. В 2015-м уже ни для кого не было открытием, что для Донбасса противостояние нацистской Украине и есть настоящая и самая Великая Отечественная война, а вместо ветеранов 1945 года по площади и улицам окрест праздновали их внуки, но уже со своими боевыми наградами.
* * *У него в Донецке было немного друзей и приятелей, чтобы надеяться на какую-либо встречу в толпе, однако, к своему удивлению, он встретил несколько знакомых лиц из батальона «Новороссия» и незаметно для себя оказался в весёлой компании парней и девушек в парке имени Щербакова, куда уже переместились гуляния. Там звучала музыка фронтовых лет, аппетитно пахло шашлыками, а на огромной и высокой сцене кто-то стоял у микрофона и что-то весело рассказывал. Начинался концерт, смотреть который не очень хотелось, так как было больше желания ходить, общаться, знакомиться, обниматься со всеми, кто раскрывал объятия навстречу, выпивать со случайными встречными и просто шумно делиться переполнявшими душу и сердце эмоциями…
Запомнилась встреча с мужичком невысокого росточка с узкой, жиденькой бородкой и тонкой полоской усиков, разделённых ровно посредине над верхней губой. Серо-голубые глаза его выражали доброту, мудрость и решительность одновременно. Одет мужик был, несмотря на праздник, как настоящий пират: в морской чёрной тельняшке под очень потёртой кожаной косухой, походных штанах с боковыми карманами цвета хаки, а пестрая бандана была туго стянута узлом на затылке его широколобого черепа.
Он узнал «пирата» сразу, как только увидел в компании ребят из гумбата, и потому тут же окликнул его на английском языке:
– Неу, buddy, how are you?
Зак Новак, родившийся в Нью-Джерси и успевший повоевать ещё в конце 90-х в армии Радована Караджича в звании капитана за свою историческую родину, приехал в Донецк за месяц до праздника, предварительно подготовив себе почву для будущей работы независимого журналиста, вещающего на английском языке. Причины приезда на Донбасс оказались общими, да и познакомились они на обычной перевалке многотонного гуманитарного груза, которая в батальоне «Новороссия» случалась по три-четыре раза каждый день. Ему было где-то под шестьдесят, хотя выглядел Новак моложе своих паспортных годов. Тогда американец мог объясняться с батальонцами или на английском, или на пальцах, а слабое знание родного сербского также не решало проблемы с языковым барьером. Появление уральского знакомца со знанием английского языка, к удовольствию Зака и прильнувшей к нему дамочки, оказалось кстати. Обрадовалась и вся мужская часть компании, которая уже начинала всерьёз и с досадой подумывать, что причина отказа сербского янки от русской водки не что иное, как проклятый «американский» язык, на котором никак не получалось предъявить Заку: «Ты нас уважаешь или обидеть хочешь?»
Они ещё встретятся не раз, но День Победы 9 мая 2015 года в Донецке для обоих запомнился на всю жизнь. Тогда и завязалась новая дружба между волжским татарином, приехавшим из столицы Урала, и сербом, родившимся на берегу Атлантического океана, на северо-востоке Соединенных Штатов. Они вместе встали в общий строй ополчения Донбасса по доброй воле, как по приказу сердца. Зак Новак, кстати, был не единственным американцем в Донецке, приехавшим воевать за народные республики. Имя Рассела Бентли (ополченца и журналиста с позывным «Техас») к тому времени было широко известно далеко за пределами Донбасса. Да и других интернационалистов хватало с самого начала противостояния. Одна только интербригада «Пятнашка» насчитывала десятки инородцев из Европы, Ближнего Востока, Южной и Северной Америки, Африки и Азии. На параде они так же, как и дончане, с гордостью чеканили шаг под музыку советских маршей Великой Победы.
В одиннадцать часов ночи в небе над