Штурмовик - Владимир Максимович Ераносян

— Курщина освобождена, создаем буферную зону? — спросил я.

— Действуем в строгом соответствии с приказом Верховного главнокомандующего. — ответил Гроза.

— Враг по-прежнему изобретателен, и много ли наемников? Правда ли, что появились латиноамериканцы? — боялся я упустить важное.

— Англичане, поляки, французы, испанскую речь тоже слышим. Трупы колумбийцев обезображивают, чтобы невозможно было идентифицировать, — подтвердил командир. — Противник использует дома мирных для размещения операторов дронов. Вот в этом населенном пункте больше 1224 домов, а в этом 500… Вычисляем и разбираем, чтобы не бить по гражданским. Точечно.

— Верно ли, что враг использует культовые учреждения для складирования боеприпасов, как укрытие и как накопители для личного состава? — распирало меня журналистское любопытство.

— Перед освобождением Горналя, когда враг укрывался в монастыре у горы Фагор, мы не хотели вести огонь по зданию, но батюшка местный благословил. Сказал: «Бейте фашистов, мы потом восстановим!»

Говорили долго, но я понимал, что морпехи заняты боевой работой — им прикрывать фланг «северян», продвигающихся на Сумщине. Гроза подписал мне вымпел, написав: «Владимир, творческих успехов и крепости духа!»

На прощание я подписал Грозе «Инсургент» и другие книги и пообещал, что «Штурмовик» станет не менее захватывающим боевиком.

…У меня с 810-й сложились великолепные отношения, и я не мог их подвести. Но по дороге назад я размышлял, хватит ли у меня таланта, чтобы отразить в художественном произведении боевой путь 810-й? А может, стоит сосредоточиться только на одном оперативном направлении, на Курщине? А как же требования издателей, чтобы в романе был не только экшен, но и любовная история, держащая в напряжении драматургия, трансформация образов?..

— Истина, — обратился я к другу уже после разговора с Грозой, — документальный фильм мы снимем обязательно, но в «Штурмовике» будет собирательный образ морпеха 810-й. У вас все герои, и у каждого история, достойная романа. А еще вы скромны и придерживаетесь воинской этики. Вот ты же сказал, что тульские и псковские десантники, морпехи-тихоокеанцы, калининградские мотострелки тоже хорошо воюют. Ты никогда слова плохого не сказал про «смежников».

— Да, так и есть.

— В этом вся суть. Вы не кичитесь славой и делаете свою работу. Я постараюсь вместить все. Но не знаю, получится ли у меня…

— Получится, — уверенно произнес Истина. — А потом снимем фильм. И документальный, и художественный.

На том и порешили.

Выезжая из Курского приграничья в Курск я вдруг вспомнил, что Гроза и Истина говорили о наемниках из Латинской Америки, о том, что их лица обезображивают, и даже отрезают пальцы, чтобы невозможно было снять отпечатки.

А потом, уже проезжая Тулу, перещелкивая диапазоны с радиопрограммами, я наткнулся на новость о том, что мексиканские и сальвадорские банды из-за Трампа вынуждены покидать Техас и Калифорнию, а в Мексике у картелей не находится для них вакансий. Они вынуждены искать «работу» на стороне…

Приехав домой и засев за роман, я накопал много информации, которую подтверждали и Минобороны, и СВР — о том, что в урочище Глубокое, что на Курщине между Олешней и Горналем, и в самом Горнальском Свято-Николаевском Белогорском монастыре наши войска столкнулись с наемниками-«латиносами». Разные паблики размещали «пруфы» о перестрелках колумбийцев, которым не заплатили их гонорары, и их украинских нанимателей в лице ГУР МО, курирующего «Иностранный легион».

Сюжет понемногу формировался, «пазл» складывался. Вымысел, переплетаясь с реальными фактами, наделял повествование ритмом. Боевик наполнялся трагизмом и логикой того ментального ряда, что присущ злодеям и свойственен праведникам, но без лубочности образов, стереотипов и клише.

И вот роман готов.

Главный герой в нем — морпех 810-й бригады Муромов, позывной Филин.

Его на самом деле не существует, но, поверьте мне, он есть! Это и Мороз из батальона Омеги, что подорвал себя гранатой, чтобы не сдаться в плен. Это и Мрамор, эвакуировавший в Мариуполе 1400 гражданских, это и Гранит, павший на безымянном острове, и те герои, кто эвакуировал боевого товарища, чтобы похоронить его с воинскими почестями, и сотни других. Живые и мертвые… Наши парни из 810-й. Гордость флота и страны. Надежда и элита Вооруженных сил России.

Тебе, уважаемый читатель, судить, как вышло. Но я очень старался. Это моя тринадцатая вещь. Но черная кошка, перебежавшая дорогу перед машиной, за рулем которой находился Абдулла, была с белым фартуком — я это твердо видел!

Стремительное продвижение маневренных диверсионных групп ВСУ, начавшееся в августе 2022 года, оказалось для киевского режима успешной тактикой. Быстроходные броневики с десантом не задерживались в населенных пунктах, огибая города и села Харьковской области.

Поиски брешей в обороне давали мгновенные плоды — огромные территории в тысячи квадратных километров практически без сопротивления снова переходили под контроль противника. Подходящие на смену мобильным разведгруппам из аэромобильных частей, подразделения ГУР и ССО Украины закреплялись, окапывались, минировали «опорники» по периметру и превращали деревни и поселки городского типа в рубежи обороны, а жителей — в «живой щит».

Застав врасплох плохо укрепленные позиции российских войск, украинские военные разжились огромным количеством трофейной техники и боеприпасов, оставленными отступающими силами армии России. Дабы не оказаться окруженными, большинство подразделений Минобороны и Росгвардии спешно отходили за Оскол. В России объявили частичную мобилизацию.

Балаклея, Чугуев, Изюм, Красный Лиман, Купянск были потеряны. Разгар расправ над мирным населением, замеченном в симпатиях к русским и коллаборационизме, пришелся на середину осени. Расстрелы без суда и следствия происходили повсеместно, чему свидетельство — братские могилы, реки слез и, конечно, злорадство духовных наследников Бандеры.

…Пожилому Ивану Игнатьевичу Мартыненко нечего было сказать мародерам. Они сновали из одной комнаты бревенчатой избы в другую, выискивая ценности. Нашли пару золотых цепочек, советские ордена, оставшиеся от отца, в том числе «Дружбы народов» с гербом СССР и «Знак почета» с рабочим и колхозницей, немного наличности и в подвале емкости с квасом живого брожения, который почему-то приняли за самогон.

«Только б не тронули Марию Савельевну и не надругались над внученькой Ингой…» — шестидесятипятилетний мужик думал сейчас не о себе. Он переживал за прикованную к постели онкобольную супругу, которая уже год облегчала мочевой пузырь лишь с помощью катетера и мочеприемника, и мало соображала, что за люди рыскают по шкафам и полкам. Но больше он сейчас думал о своей внучке Инге, белокурой красавице с голубыми глазами, которая сидела сейчас в закрытой комнате с грудничком, так не вовремя появившимся на свет. Ее эти изверги могли обидеть больше всех…

Зашел старший, видно, офицер. Обыск резко остановился, и мародеры в пиксельном камуфляже на мгновение замерли, ожидая распоряжений.

Довольно молодой офицер с атлетической