Слова на гильзе - Олег Георгиевич Холщевников
Я понял, что жизнь – это не только борьба, но и поддержка друг друга. Мы, бойцы, стали одной семьей, и это чувство единства было тем, что помогало нам выживать.
Психологическая оценка последствий этого опыта оказалась для меня важной. Я начал осознавать, что страх не является врагом, он часть меня. Страх заставляет меня быть осторожным и внимательным, думать о последствиях. Я научился принимать его, а не считать препятствием. Прожитый внутренний конфликт стал для меня уроком. Мой первый бой был уже не только испытанием на прочность, но и тем фактором, что изменил моё отношение к жизни и смерти, тем, что повлияло на мою дальнейшую судьбу. Первый бой – это не просто физическое столкновение с неизбежным; это целый мир эмоций, переживаний и внутренней борьбы, которую нельзя проиграть.
Я понял, что, несмотря на все ужасы пережитых действий, я могу найти в себе силы продолжать любить и надеяться.
Крот замолчал и долго смотрел на искусственное пламя костра. За окном уже были видны признаки рассвета. Стало слышно пение птиц и стрекотание цикад. Мы выпили еще по кружке чаю и разошлись по своим комнатам.
Через два часа наступил рассвет, мы уехали. Больше я Крота не видел никогда.
От автораПсихологический путь Крота – это архетипическая история инициации через травму. Война выступает как жестокий, но безжалостно эффективный инструмент переплавки личности. Она уничтожает иллюзии, обнажает базовые инстинкты, заставляет выбирать между параличом страха и действием через долг.
Герой выживает и даже обретает новую силу, но цена – расколотое сознание, где свет фронтового братства соседствует с тьмой пережитого ужаса.
Его история – напоминание, что самая тяжелая битва происходит не в окопах, а в глубинах человеческой души, где решается, удастся ли, встретившись с адом, не стать его частью, а сохранить в себе искру человечности.
Кроту это удается – но какой ценой, мы можем только догадываться.
Прорыв к своим
Затишье. Позывной «Плуг». Стальная грязь. Точка кипения. Атака. Цена. Возвращение.
По дороге мы решили заехать в небольшое кафе пообедать, благо на пути такое было, так что ехать пришлось недолго. Оставив машину на парковке, разбитой снарядами, зашли внутрь.
Там, за деревянным столом, сидел боец, пил чай и разглядывал медаль, которая лежала у него на ладони. Он смотрел на нее с таким упоением, что сразу становилось понятно – медаль принадлежит ему.
Я сделал пару шагов в его сторону и спросил, могу ли сесть рядом. Он согласился. Присев на соседнюю скамейку, я представился, показал документы. Сказал, что собираю истории для книги и что меня заинтересовала медаль в его руках. Я попросил рассказать, за что ему вручена данная награда и, если возможно, рассказать о предшествующих этому событиях. Боец начал свою историю.
История бойца с позывным «Плуг»Как-то осенью оставили меня наблюдателем в одной полуразрушенной деревне, в серой зоне Луганской Народной Республики. Оружие и рация – все с собой. Плюс сухпаек на три дня. Добрались мы сюда спокойно, на уазике, без дроновых атак и обстрелов. Пролежал я два с половиной дня на чердаке уцелевшего дома, в полной тишине. Только одинокие птицы залетали на чердак и что-то там выклевывали, возможно, остатки какого-то зерна.
Было холодно. Сквозь разбитое слуховое окно чердака задувало так, что кости начинали ныть. Чтобы как-то согреться, я прижался спиной к старой печной трубе, пытался украсть хоть каплю накопленного годами тепла и былого домашнего уюта.
В бинокле просматривались только бесконечная серая от грязи и мокрого снега равнина да пара покосившихся глиняных домов. Вот и всё, что осталось от бывшего оживлённого села.
Мой позывной «Плуг». Мне его дали, когда узнали, что сам родом из деревни. Нравилось мне землю на тракторе пахать, вот и получил своё новое «имя». Дома трактористом был. Как снег сходил – начинался сезон, сразу за работу брался. А теперь… Теперь я пашу в другом поле. В мёртвом.
Тишина давит. Не абсолютная, конечно, тишина, но какая-то глухая, нехорошая. Где-то далеко за горизонтом грохает арта. Как гром разносится над землёй. А здесь только ветер воет в развалинах, легко ему пролетается через разбитые окна. И ворона протяжно каркает, сидя на обгорелом тополе.
Рация в основном молчит. «Плуг, обстановка?» – раз в полчаса запрашивают из взвода. «Тишина», – бурчу в микрофон. Голос сиплый, будто не мой. Сколько уже тут нахожусь? Сутки? Кажется, больше. Может, третьи пошли? Время неохотно течёт, минуты превратились в серую лепешку ожидания. Мысли лезут, как назойливые мухи, только не отмахнуться.
Ирина. Это имя моей девушки. Имя обжигает, как уголь. «Ты вернешься», – сказала она тогда, крепко сжав мои пальцы. Не вопрос, утверждение. «Обещай». Я не обещал. Страшно? Да черта с два не страшно! Но страх этот холодный, вязкий, как эта грязь за окном. Покрывает с головы до ног, переползает на пальцы. Не кричит, а лишь тихо точит изнутри. Главное – не думать. Только это самое тяжёлое. Когда перед глазами вражеская равнина, воспоминания так и норовят забраться, точно воры, лезущие в пустой дом.
Я ведь изначально не собирался сражаться. Мечтал купить билет до Египта. Золотой песок, гордые великаны пирамид, дрожащий от палящего солнца воздух. Вот где осесть хотелось. Ирина всё смеялась: «Ты и в Каир? Да ты даже в Москве не был, а вон куда собрался!» А у меня перед глазами уже простирался разлив Нила и Красное море. Как наяву пахло базарными специями и весёлой торговлей у прилавка с ароматными зёрнами кофе. Теперь вместо кофе держу в руках иной ароматный напиток: вода с привкусом ржавчины из фляги. Да и пески совсем другие, выжженные боем поля с воронками от взрывов.
Рация снова шипит: «Плуг, подтвердите статус». «Тишина», – повторяю, стиснув зубы.
Но тишина обманчива.
Гул. Сначала еле слышный, где-то на краю села. В ушах все время звенит от безмолвия и далёких выстрелов, поэтому сперва не придал значения, подумал, что снова показалось. Но гул нарастал. И тут понимаю, что не с той стороны! Не с фронта, а сбоку, откуда по карте глубь их территории! Сердце заторопилось, как молоток по наковальне. Быстро прильнул к щели.
Ранее пустынная местность заполнялась грязными камуфляжными пикапами. Как клопы расползаются, шевелят своими ножками. БТРик старый, скрипучий. Пехота – человек десять, не меньше. Ловко, быстро. Работящие, заразы. Не просто мимо проезжали – разворачиваются! Прямо на выезде из села, на перекрестке. Присмотрелся, черт побери, сооружают блокпост! Прямо у меня под носом ставят! Жалящий холод резко сменился напряжённым жаром, по всему телу пробежался, еле бинокль в пальцах удержал. Вижу, тащат мешки с песком, резво так всё проворачивают, пулемёт на пикап ставят, гады. Мины растягивают по обочинам, админку свою организуют. Всё чётко, без