Монтикор. Молчание тигра - Юнас Хассен Кемири

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

Copyright © 2006, Jonas Hassen Khemiri

All rights reserved

© Наталия Братова, перевод со шведского, 2026

© ИД «Городец», издание на русском языке, оформление, 2026

* * *

Сердечнейше приветствую тебя, дорогой читатель! Как хорошо, что ты решил заглянуть в предисловие. Возможно, да нет, почти наверняка ты уже начал читать роман, но тебе что-то не давало покоя, что-то смущало твой ум и нервировало глаз, и тогда ты решил зайти сначала сюда и узнать об авторе немного больше. Постараюсь не слишком утомлять тебя перед прочтением, но хочу кое-что прояснить о Юнасе Хассене Кемири и его книге.

Прежде всего отвечу на вопрос, который уже вертится у тебя в голове: да что у этого автора с языком и что за ужасный переводчик поработал над этой книгой? Автор умеет писать по-шведски без ошибок и непонятных слов и выражений, более того, мастерски владеет языком, а переводчик хорошо понимает, когда автор решает немного поиграть с языком и выйти за рамки привычного. Тебе же как читателю предстоит привыкнуть к речи рассказчика, впрочем, скорее всего, это займет совсем немного времени и страниц. Кстати, ты не одинок в этом заблуждении, полагая, что шведский для автора неродной. Свой дебютный роман «На красном глазу» Юнас Хассен Кемири написал в 2003 году и благодаря ему почти сразу приобрел известность. Роман расхваливали критики, он стал бестселлером в Швеции. Особое внимание привлек живой язык Кемири – ломаный шведский, изобилующий молодежным сленгом и словечками, заимствованными из арабского и других языков. На нем говорили школьники и молодежь, дети некоренных шведов, на нем, нарочито коверкая слова и грамматику, ведет повествование главный герой романа, пятнадцатилетний Халим. Его неуклюжий и колючий шведский – вызов обществу, которое ждет от человека с его цветом кожи и волос огрехов в языке и в поведении. Но вот только книга оказалась настолько ярко и живо написана, что кое у кого из читателей и даже критиков сложилось впечатление, что молодой автор с нешведской фамилией изъясняется примерно как его герой, а значит вряд ли сможет написать что-то за пределами амплуа задиристого молодого эмигранта, плохо владеющего шведским. По словам самого Кемири, к нему не раз подходили почитатели его таланта, чтобы засвидетельствовать весьма сомнительный комплимент, сводившийся к тому, что он заметно лучше выучил шведский с тех пор, как написал свой дебютный роман. Легко понять, сколь сильно это должно было раздражать начинающего писателя.

Юнас Хассен Кемири родился в 1978 году в Стокгольме. Мама писателя шведка, отец родом из Туниса и, подобно героям романов Юнаса, за годы жизни в Швеции перебрал множество разных профессий: водителя поезда метро, бармена, продавца, школьного учителя. В семье говорили на шведском, арабском и французском языках. Стоит, кстати, отметить, что бабушка Юнаса была учительницей шведского. Кемири изучал литературоведение в Стокгольмском университете и международную экономику в Стокгольмской школе экономики. А до взлета своей писательской карьеры успел поработать в магазине одежды, а также пройти стажировку в одном из офисов ООН в Нью-Йорке.

После невероятно успешного писательского дебюта Кемири выпустил следующую свою книгу в 2006 году, это был роман «Монтикор. Молчание тигра». И на смену юному герою-бунтарю, говорящему на «шведском из Ринкебю», эмигрантского района Стокгольма, пришел Кадир, который хоть и изъясняется по-шведски с некоторым затруднением, то и дело пересыпая речь невпопад подвернувшимися английскими и французскими словечками, но стремится говорить высоким слогом и всячески одергивает своего молодого друга по переписке, начинающего писателя Юнаса. Ведь Юнас не чурается сленга и языковой небрежности. В «Монтикоре» Кемири показывает себя мастером преображения: его романы, и этот, и последующие, многоголосы, в их полифонии всегда смешиваются, перебивая друг друга и споря друг с другом, очень разные голоса. Они почти всегда звучат от первого лица, и у каждого своя правда и своя история. Одни и те же бытовые конфликты подаются нам глазами разных героев, и каждому из них мы сочувствуем как самим себе.

Игра с пунктуацией и выделением прямой речи при этом становится авторским приемом. Кемири часто нарочно избегает выделения диалогов, прописывая сплошным текстом реплики и внутренние монологи разных героев. Читателю предоставляется возможность самому решить, как должны сыграть те или иные слова, сказаны они героем вслух или про себя, характеризуют они героя с точки зрения автора или это его собственные слова. Возможно, это те самые голоса, которые мучают Юнаса в «Монтикоре», пока он наконец не берет над ними верх или же, что вернее, не начинает всерьез прислушиваться к ним, создавая из их шепота новые и новые истории.

В книге «Все, чего я не помню», изданной в 2015 году, сразу несколько героев спорят между собой, рассказывая историю то ли нелепо погибшего, то ли покончившего с собой Самуэля. В «Отцовском договоре» право голоса в череде семейных ссор и конфликтов дается всем, включая годовалого младенца и его четырехлетнюю сестру. В свежем, вышедшем в 2024 году романе «Сестры» переплетаются истории трех сестер и наблюдающего за ними рассказчика, их соседа Юнаса, которого, впрочем, сложно считать надежным рассказчиком. Не прибегая в данном случае к повествованию от первого лица, Кемири словно бы залезает в кожу каждой из своих героинь и перевоплощается в каждую из них, лишь изредка отступая на шаг, чтобы рассказать их истории со стороны. Автор будто вторит всякий раз Кадиру в «Монтикоре», который восклицает «Поймет ли вообще кто-нибудь хоть что-нибудь в такой истории, которая не их собственная?»

Романы Кемири очень киногеничны, перед нами словно разворачиваются кадры семейных кинохроник, тех самых, которые, по воспоминаниям самого автора, так любил снимать восьмимиллиметровой камерой его отец. И так же как кадры кинохроник, они бывают обрывочны, переходя от размытой картинки к