Сомнамбула - Бьянка Питцорно

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.)

Главный редактор: Яна Грецова

Заместитель главного редактора: Дарья Башкова

Руководитель проекта: Елена Холодова

Арт-директор: Юрий Буга

Литературный редактор: Андрей Мурник

Корректоры: Зоя Колеченко, Марина Угальская

Дизайнер: Денис Изотов

Верстка: Кирилл Свищёв

Фото на обложке: Mark Owen / Trevillion Images

Разработка дизайн-системы и стандартов стиля: DesignWorkout^®

La sonnambula by Bianca Pitzorno

© 2026 Giunti Editore S.p.A./Bompiani, Firenze-Milano

www.giunti.it

www.bompiani.it

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2026

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Посвящается Энрико Косте, автору множества романов, литературных и графических произведений, исследователю архивов Сассари, но прежде всего основателю благотворительной ассоциации «Безрассудные сердца»

Некоторые из описываемых на этих страницах событий вымышлены, другие произошли на самом деле: вы, как и я, можете прочесть о них на страницах различных газет, выходивших в Италии в последнее двадцатилетие XIX века. То же относится и к персонажам – как придуманным, так и реальным. Среди них вы также встретите кое-кого из моих предков, поколение прадедов, да и места на Сардинии, где разворачиваются действия, по большей части связаны с моими корнями. Нескольким реальным историческим персонажам я изменила имена, другим, как правило известным, оставила настоящие.

Но детали не так уж важны. Обстоятельства, в которых существуют люди, их чувства и вытекающие из этого поступки сходны повсюду и во все времена.

(Слово «сомнамбула» в свое время обозначало не ту женщину, что ходит или совершает различные действия во сне, а ту, что впадает в транс и предсказывает будущее, то есть медиума, экстрасенса.)

Пролог

Анджелика

Всякий раз, завидев, как она старательно поправляет перед зеркалом в прихожей эту вышедшую из моды, непритязательную, неброскую шляпку с узкими полями, без лент и кружев, зато с невероятно плотной вуалью, полностью скрывавшей лицо, адвокат Антонио Соро не мог удержаться от неодобрительного: «Опять!»

Не в его привычках было контролировать жену или расспрашивать, куда она собралась. Испытывая к ней должное уважение, доверие и почтение, Антонио считал, что она вправе самостоятельно распоряжаться своим временем и кругом знакомств. Равно как и себя считал хозяином собственной жизни. Он понимал, что подобное отношение не слишком распространено среди городских мужей, как не было типичным и поведение ее отца, пожелавшего в свое время дать дочери то же образование, какое получил бы наследник мужского пола.

Но шляпка, ох уж эта шляпка… Антонио не стоило труда догадаться, куда направляется его жена и почему предпочитает оставаться неузнанной.

«Я-то считал тебя здравомыслящей, Анджелика, – всякий раз с ноткой сарказма добавлял адвокат. – Ты такая образованная, такая рассудительная, всегда так скептически относилась к разного рода суевериям – а тратишь время и деньги на сеансы сомнамбулы!»

Простыни

В том, что здоровье ее с самого рождения оказалось хрупким, ни умысла, ни вины сомнамбулы не было. С раннего детства она страдала от непонятных приступов, причины которых, а тем более лекарства не смог отыскать ни один врач.

Первый из таких приступов случился, когда ей было всего четыре. Она играла во дворе родного дома в Виброне, рисовала мелом на каменных плитах, пока мать с теткой развешивали на веревках белье. Ветер в тот день был сильным, белоснежные простыни раздувались как паруса, и эта колышущаяся белизна вдруг ослепила ее. Запрокинув голову, малышка издала пронзительный крик, потом, тяжело дыша, рухнула навзничь, смертельно бледная: спина выгнута, тело застыло, словно у фарфоровой куклы. Чувств она в тот раз не лишилась и помнила, как бросились к ней мать и тетя, как смачивали водой виски́, как звали ее по имени…

– Куда ты смотришь? – спрашивала перепуганная мать, видя, что детские широко распахнутые глаза не моргая вперились в пустоту.

– Что с тобой? Где болит? Отвечай же! Говори! – вторила тетя, тряся ее за плечи.

А она задрожала и произнесла единственное слово: «Боббо».

Потом разрыдалась, обмякла, позволила поднять себя и отнести на кровать, где мигом уснула. Когда через два часа приехал врач, она все еще спала. Никакого жара, кожа прохладная, щеки румяные, дыхание легкое.

Девочку разбудили. Она была безмятежна и ничего не помнила.

«Истерия? – нахмурился врач, выслушав рассказ обеих женщин. – У такой-то малышки? Навряд ли. А вот у матери с теткой – запросто…»

– Может, ее что-то напугало? – поинтересовался он. – Она ничего не говорила?

– Сказала «бо-бо», – ответила мать.

– Да нет же! Она сказала «Боббо», – возразила тетя. Боббо было домашним именем ее мужа Роберто, которое дала ему племянница, когда была еще совсем маленькой и не выговаривала «р».

– Ерунда какая-то! – отмахнулся врач. Но на всякий случай спросил девочку, не больно ли ей. Потом тщательно осмотрел все ее тело, изучил язык, заглянул под веки… и заключил: – Здоровее некуда!

Несколько месяцев у маленькой Офелии Росси (которую тогда звали иначе, но, поскольку настоящего имени мы на протяжении большей части истории не узнаем, то, чтобы не путать читателя, продолжим называть ее так) и впрямь не случалось приступов; она являла собой редкий пример абсолютного здоровья.

Спустя примерно год дядя Боббо оставил жену. Бросил ее в одночасье, без помощи и без гроша, объяснив в короткой записке, что у него связь с другой; признался, что вот уже несколько месяцев тайно с ней встречается, а теперь наконец решил уйти, после чего исчез без следа. Тетка плакала, отчаивалась, кляла мужа. Однако никто в семье не связал его будущую измену ни с приступом, случившимся год назад, ни с названным именем, которым племянница будто бы привлекала внимание тети к тому, что ее ждет. Никто, выметая двор, не придал значения тому, что малышка – еще не умея писать – нацарапала на каменной плитке одно слово: «Боббо».

К счастью, тетку приютила сестра, мать Офелии, и с тех пор та жила в семействе Росси, по возможности стараясь быть полезной и участвовать в воспитании девочки.

Часть первая