Красные кирпичи - Виталий Штольман

ГЛАВА 15

«Какое красивое небо, – подумал я, – и сосны».

Я лежал на мягком мху. В голове звенело. Где-то вдали раздавались вопли дерущейся толпы. Из носа хлестала кровь. Один глаз, похоже, начал заплывать. Ныли выбитые пальцы. Похоже, все – Виталя Штольман отжил свое. Раздался выстрел. Наступила тишина. Кажется, я умер.

Начиная с пятого класса, мы каждый год ездили на посадку деревьев.

– Мужик должен построить дом, родить сына и посадить дерево, – каждый раз перед выездом на посадку говорил мне батя.

План я уже точно перевыполнил. Лично мной был посажен небольшой лесок.

Нас отвозили на автобусе в лесхоз и заставляли трудиться на благо восстановления природы. Пацанам давали сажалки, которые представляли из себя палку с двумя ручками, а на ее конце было длинное копьевидное основание. Его надо было воткнуть поглубже в землю и пошерудить от себя и на себя несколько раз. За каждым пацаном закрепляли девочку, шедшую за ним с пакетом саженцев и вставляющую их в лунки. Став постарше, мы сами стали выбирать себе пары. Провести целый день с каким-нибудь задротом составляло мало удовольствия.

Моей спутницей не случайно оказалась Женька. Я давно испытывал к ней симпатию, однако сказать ей об этом было как-то ссыкотно. А Женька уже расцвела. Прекрасный лебедь, сажающий со мной деревья. Может, и сына с ней родить?

Мы поехали вне очереди, поэтому компанию нам составил глубоко неуважаемый 9-й «Б». Наша параллель. Наши извечные враги, которых мы знали в лицо. Каждого. Структура 9-го «Б» была схожа с нашей: хулиганистый костяк разбавлялся кучкой ботаников и задротов. Их негласными лидерами были близнецы Биба с Бобой и Каратист.

Трудовая идиллия закончилась тем, что Биба прикопался к нашему Бену Аффлеку, а тот по традиции стал умничать. Если бы это был кто-то из наших, то все аргументы Бена разрушились бы об отвешенный ему лещ. Биба был туповат и лез в драку, когда что-то не догонял. Этот случай не стал исключением. Биба начал бороться с Беном, а тот хоть и чмошник, но все же не был рохлей. А когда начинал драться один близнец, то сразу же появлялся «второй из ларца». Боба разбежался и в прыжке с двух ног впечатал Бену. Тот свалился. С криком «Наших бьют!» в бой ринулся тощий Сын мэра. Спустя мгновение он присоединился в лежащему на земле Бену. Их метелили ногами Биба и Боба.

Это было делом чести. Наших дурачков могли пинать только мы, а когда лез кто-то другой, то стоило поставить их на место. Девочки верещали. Пацаны побросали весь рабочий инвентарь и побежали в сторону разгорающейся битвы эльфов с гномами. Хотя можно было бы прихватить увесистую сажалку, но в нашем городе было принято решать вопросы в честной рукопашной схватке. Если можно было ее назвать, конечно, честной.

– Где Никитос? – крикнул я Царю на бегу.

– Срать ушел.

– Как не вовремя-то.

В драке участвовало человек по десять с каждой стороны, и мы явно проигрывали без своей главной силы. В ходе этой кучи-малы я насовал несколько раз Каратисту в лицо, и это явно ему не понравилось, а затем мы встретились снова лицом к лицу, но одной рукой я отбивался, а вторую – держали. Это мгновение тянулось слишком долго. Я зло смотрел на него, понимая, что нахожусь в довольно невыгодной позиции. Он тоже это понимал, поэтому смотрел на меня с ухмылкой. Его колено, пущенное с невероятной силой в мой нос, выключило свет.

Я открыл глаза. Голова гудела. На губы попадала липкая кровь, хлещущая из носа, завернутого в левую сторону. Глаз заплывал, превращая меня в одноглазого пирата. Рука ныла. Похоже, я выбил пару костяшек о кого-то. Может, даже сломал пальцы. Вроде шевелятся. Значит, выбил.

Я смотрел на небо и ждал приближения смерти.

«Похоже, все! Мой бой окончен! – пролетело в голове. – Так закончилась славная жизнь Виталия Штольмана. В битве за Бена Аффлека. Чего ему не молчалось? Вечно получает за свой длинный поганый язык».

Прозвучал выстрел. Наступила тишина. Кажется, я умер.

Спустя несколько мгновений вдалеке послышался рев нашего полковника Отваги.

«Нет, я еще жив».

Свет снова погас.

– Виталя, Виталя, ты живой? – кричала Женька и параллельно хлестала меня по щекам.

– Жень, больно, блять.

– Прости, прости.

– Ты – мой ангел, да?

– Такой ты дурак, конечно, Штольман.

Женька достала платок и начала вытирать мне лицо.

– Мы победили?

– Я откуда знаю. А ты че тут разлегся на холодной земле? Вставай давай.

– Я умираю, Жень.

– Ничего ты не умираешь, вставай давай, – потянув меня за руку, сказала Женька, – до свадьбы заживет.

– До нашей? – ляпнул я.

Женька покраснела.

– Вставай давай, Ромео мой.

– М-м-м, твой? Это хорошо.

Я шел к автобусу, опершись на маленькую бойкую Женьку.

Вдалеке полковник Отвага махал палкой, разгоняя две бушующих, поредевших в схватке толпы.

– Жень, дай посижу на пенечке. Голова гудит.

К нам подошел Данила. Он был тоже изрядно побит.

– Виталя, ну ты снова все пропустил, – заржал он.

– Да иди ты.

– Прикинь, мы сражались, как на Куликовом поле. Монголы щемили нас, а затем прибежал наш засадный полк. Никитос. И как начал махать своими кувалдами. Он прям вырубал их. Если бы не этот сраный полковник, то мы бы их добили.

– Круто. Только мне вот что-то не круто.

– Нос у тебя, конечно, не очень выглядит. Да и глаз.

– Ага.

Полковник Отвага собрал «монголов» в автобус и увез их. Остальные ждали следующего рейса, собравшись в кучку вокруг меня.

– Виталя, мы их так уделали! – воскликнул возбужденный Никитос.

– Да и правильно.

– Ну ты сам-то как?

– А ты не видишь?

– Давай я тебе нос ща починю. Я уже брату так выпрямлял его.

– Ты че, охренел?

– Да не, я серьезно. Не ссы. Все норм будет.

– Это должны делать профессионалы, – влезла в беседу Катька.

– Кулешова, сгинь, на хер, отсюда со своими мудростями! – прорычал Никитос.

– Никит, я тебе не дам этого сделать, – вступилась Женька.

– Виталя, да ты посмотри, как бабоньки все за тебя вступились.

– Ладно, давай.

– Виталя! – со слезами на глазах.

– Не дрейфь, Джульетта.

Она убежала. Девочки последовали за ней. Зрелище должно было быть не из приятных.

– Ну-ка, сдристни с пенька, – скомандовал Никитос.

– Это еще зачем?

– Я, кароч, сяду, ты встанешь передо мной на колени.

– Никитос, пацан не должен стоять на коленях.

– Вот не начинай. Кароч, я твою башку зажимаю между коленками и ровняю. Понял?

– Че-то стремно.

– Да не ссы. Я уже так делал.

Я встал перед Никитосом на колени. Тот дал мне в зубы палку.

– Это чтобы ты себе зубы не сломал.

– Ага, – сквозь палку промычал я.

Никита зажал мою голову между коленями и взялся своими ручищами за мой нос.

– Готов?

Я не успел даже ответить, как Никитос дернул мой нос. Резкий импульс боли ударил в голову, и из носа хлынула кровь.

– Ты че, дебил?! – крикнул я на него.

– Ну-ка, дай посмотрю. Вроде ровно.

– Прям красавчик. Хоть завтра в ЗАГС, – заржал Данила. Остальные молчали.

– Царь, дай сигаретку, – сказал я.

– На, держи, боец.

– Ого, «Мальборо»?

– А то!

Я закурил.

– Посажали, блять, деревья! – возмущенно выдал я.

Все засмеялись.

Подъехал автобус. Не успел он остановиться, как из него выбежала Ольга Тирановна и начала орать. О том, что мы худший класс за всю ее учительскую карьеру. О том, что мы сборище уголовников. О том, что нам ничего доверить нельзя, ибо мы все портим, к чему прикасаемся. О том, что мы ее в могилу сведем.

Впрочем, ничего нового.

– Бориска, иди сюда, – Данила позвал Сына мэра.

Тот подсел к Даниле.

– Ну ты ж понимаешь,