Необычайные истории из жизни людей и бесов - Дмитрий Факофский

На обед он заказал суп из осьминога, котлету из акулы на рисовой подушке и рюмку саке. За всё это Кабанчиков заплатил четыреста рублей. «Хорошо», – подумал он, выпивая.

Пить Пётр Петрович не боялся. Пили в редакции все. Даже Иван Иванович нередко являлся на работу с характерным запашком уже с самого утра. Кабанчикова потянуло заказать ещё рюмку, но он удержался.

Вернувшись в редакцию, он продолжил тоскливо ждать. Мохов не приходил.

Время тянулось уныло. Игривая погода снова переменилась. Пикантно пошёл холодный дождик.

Пётр Петрович выглянул в окно: по Мойке продолжали сновать разномастные лодки, внизу бегали людишки. Убедившись, что за ним никто не наблюдает, Кабанчиков высыпал на пешеходов целую банку окурков, после чего бесшумно закрыл окно.

Иван Иванович объявился ближе к вечеру. Он был пьян и невесел.

– Деньги на следующей неделе дадут, – сказал он.

– Как же так! – загалдели все.

Молчал только Пётр Петрович, понимая, что шуметь не имеет смысла.

– Старый мудак! – ворчал Кабанчиков, выходя из редакции.

– Это вы, позвольте, о ком изволили выражаться? – поинтересовался пытавшийся проскочить впереди него редактор спорта Эдуард Юрьевич Бобров.

– Об Обаме, – зло прошипел Пётр Петрович, глядя, как их спортивный обозреватель проворно исчезает за дверью.

Кабанчиков решительно пошагал к своему японскому подвалу. С неба капало. Людей на Невском поредело.

Пробежавшись по меню, Пётр Петрович вдруг понял, что его уже воротит от осьминогов и акул, не говоря уже о рисе. Не закусывая, он выпил сто грамм саке, расплатился и вышел.

На всё про всё у него оставалось что-то около полутыщи рублей. «Не шибко разгуляешься», – грустно думал Кабанчиков.

Дождь притих. Людей снова стало аномально много – белых, чёрных, красных.

У него закружилась голова. Кабанчиков бросился прочь, свернув на Казанскую. Отдышавшись, чувствуя, что начинает понемногу хмелеть, Пётр Петрович решил прогуляться до Воронихинского сквера.

У входа его встретил дворник.

– Иди отсюдова! Не видишь, штоли, закрыто! – прикрикнул он на Кабанчикова и даже замахнулся метлой.

– Но-о, батя! Не дерзи! – огрызнулся Пётр Петрович.

– Ходют тут всякие! – дворник засопел и примирительно закурил папиросу.

Прикурил и Кабанчиков.

– Мне бы к фонтану, освежиться, – попросил он.

– Нельзя. Ремонт. Роють! – многозначительно ответил страж сквера.

Пётр Петрович глянул за ограду: таджики вяло перетаскивали с места на место какую-то старую трубу.

Не испив воды и не поглядев на фонтан, Кабанчиков совсем огорчился и решил бахнуть водки. «Нужно найти какую-то рюмочную», – подумал он, мечтая о котлетах с пюре.

Казанский собор взирал на него неприветливо. Размышляя, где бы найти более-менее приличное место, чтобы уложиться в оставшийся бюджет, Пётр Петрович свернул в переулок, решив выйти к каналу Грибоедова.

Народу было немного. Стадный инстинкт тянул всех на набережную, куда в надежде найти водку и закуску брёл и Кабанчиков.

Уже подходя к каналу, Пётр Петрович столкнулся с каким-то мужиком: он был чуть старше его, длинный и жилистый.

«Пролетарий», – презрительно подумал Кабанчиков.

Вместо того чтобы извиниться, незнакомец выругался и, перед тем как уйти, с вызовом глянул на Петра Петровича.

– Понаехали, колхозники! – крикнул ему Кабанчиков.

– Я из местных! – разозлился мужик.

– Рабочее быдло! – продолжал дерзить Пётр Петрович.

– Интеллигент вшивый! – прошипел его оппонент, но сдал назад, всем своим видом показывая, что не хочет неприятностей и собирается уйти.

Кабанчиков понял, что лучшего момента не найти. Он врезал наглецу в нос. Тот, не ожидая атаки, попятился, но получил ещё серию ударов – в грудь, в живот, в челюсть, – после чего рухнул.

– Будешь знать! – грозно сказал Пётр Петрович.

Незнакомец поднялся на четвереньки и что-то промычал.

– Деньги есть? – осведомился Кабанчиков.

Тот замотал головой, выплёвывая окровавленный зуб.

Пётр Петрович несколько раз, но уже не очень сильно, пнул его ногой. Мужик скрючился и захныкал.

Кабанчиков деловито обыскал свою жертву, нашёл бумажник, быстро извлёк несколько купюр по сто и пятьсот рублей, рассудил, что этого хватит на хорошую поляну, тихонько хрюкнул и, не попрощавшись, поспешил к набережной.

К вечеру совсем распогодилось. Всё вокруг заливал солнечный свет. Возле канала, расслабленно пялясь на водную гладь, смеялись и танцевали разноцветные люди.

Пётр Петрович с удовольствием бросился в эту бурлящую человеческую массу. Расталкивая прохожих кулаками и локтями, он начал пробиваться к запримеченному ресторану.

Всё случилось из-за метели. Наверное. Во всяком случае, именно из-за неё Олег не взял машину и отправился в офис на метро, а потом пошёл пешком. Если бы не метель, всё было бы иначе. Это точно. Олег просто сел бы в свою десятилетнюю Honda и поехал в офис. Это заняло бы минут пятнадцать, не больше.

Машину он успел купить за наличку весной 2008 года. Конечно, год спустя он бы наверняка приобрёл что-то попроще. Но он не жаловался и всегда говорил, что его Honda – это вещь. И все вокруг уважительно соглашались: да, вещь!

Ехать на метро было всего ничего – пару станций, а потом ещё остановку на маршрутке. Или пешком.

Он застегнул рубашку под горло и принялся возиться со свитером. Олег посмотрел в окно – там мело.

«Можно пройтись и пешком, одна остановка – пятьсот метров», – принялся по привычке вычислять он.

Весной Олег доходил до офиса всего за пять минут. Идти, правда, приходилось через гаражи и СТО, прямо по проезжей части – тротуаров тут, по сути, никогда и не было. Сюда сразу ехали на своём авто. Прогулки по здешним краям не доставляли удовольствия, но он предпочитал ходить пешком, считая, что это полезно. К тому же Олег экономил на проезде. Мелочь, а приятно. Он прикинул, что в снег дорога от метро до офиса займёт минут десять. Но трястись в переполненной маршрутке хотелось ещё меньше.

Олег ещё раз нехотя выглянул в окно: их двор-колодец был практически под завязку заставлен автомобилями. Был уже десятый час утра. Он всегда выезжал одним из последних. Значит, рассудил Олег, все жители их элитных многоэтажек, выстроившихся кругом, закрывая друг от друга солнечный свет, вняв советам синоптиков и властей города, пересели на общественный транспорт. Он подумал, что если все оставили машины, значит – проезды пусты. Перспектива прокатиться по свободной дороге вдоль набережной казалась заманчивой.

Но о машине можно было забыть. Олег до последнего тянул с покупкой зимней резины, надеясь взять что-то со скидкой под Новый год. Однако из-за резкого скачка курса доллара под праздники подорожали и колёса.

К счастью, поначалу