Том 4. Экзамен. Рассказы. Стихи - Хулио Кортасар
Иногда я спрашиваю себя, почему водитель грузовика, а, скажем, не пилот и не капитан трансатлантического лайнера, зная в то же время, что ответ прост, проще некуда, и что я должен все больше и больше скрывать это при свете дня: водитель грузовика — это человек, который разговаривает с другими водителями, это места, по которым он ведет свой грузовик, так что, когда я сочиняю историю вольную, она часто начинается в грузовике, пересекающем пампу или какой-нибудь другой воображаемый ландшафт; вот как сейчас, Анды или Скалистые горы, во всяком случае какая-то извилистая дорога, по которой я ночью поднимался в горы, как вдруг увидел неясный силуэт Дилии у подножия скал, резко вырванных из мрака светом фар, у фиолетовых камней, делавших фигурку Дилии совсем маленькой и потерянной, она махала рукой — так просит о помощи человек, который долго шагал по дороге с рюкзаком за спиной.
Если главный герой историй, которые я сочиняю, — водитель грузовика, значит, ему неизбежно встретится женщина, которая попросит подвезти, как это делала Дилия; в общем, это давно известно, истории подобного рода почти всегда полны фантазии, где ночь, грузовик и одиночество — тот необходимый набор, который приведет к недолговечному счастью в конце пути. А иногда нет, иногда с гор спускалась лавина, и я неведомо как спасался от нее, или тормоза отказывали на спуске, и тогда все начинало кружиться в вихре сменяющих друг друга видений; это заставляло меня открыть глаза и остановиться, попытаться заснуть, обняв за талию теплую со сна Ньягару, чувствуя себя человеком, только что избежавшим опасности. Когда же по ходу истории на обочине дороги появляется женщина, она всегда — незнакомка, неожиданные повороты истории могут предположить какую-нибудь рыжеволосую девушку или мулатку, возможно увиденную когда-то в фильме или журнале, но забытую среди повседневной суеты до тех пор, пока моя история не поставит передо мной ее неузнанной. Но увидеть Дилию — это, мало сказать, сюрприз, целый скандал, потому что Дилии нечего было делать на этой дороге и в какой-то степени портить историю своим жестом — нечто среднее между мольбой и угрозой. Дилия и Альфонсо — наши с Ньягарой приятели, с которыми мы видимся время от времени, вращаемся мы на разных орбитах, нас объединяет только верность университетским временам, общие темы разговоров, вкусы, иногда мы вместе ужинаем у них или у нас, мы наблюдаем со стороны их супружескую жизнь, основные составляющие которой, кроме всего прочего, — маленький ребенок и приличные доходы. Какого черта делать Дилии здесь, в этой истории, где можно представить любую другую девушку, но не Дилию, ведь с самого начала было ясно, что по дороге я встречу девушку и тут произойдут разные вещи, которые могут произойти, когда мы доберемся до равнины и наконец остановимся после длительного напряжения бесконечных поворотов; все так ясно с первого появления: ужин в компании других шоферов в деревенском трактире у подножия гор, — история, в которой нет ничего особенного, зато приятная, в ней есть свои варианты и свои незнакомки; а теперь незнакомка была непохожа на прочих — это была Дилия, и не было ни малейшего смысла в том, что она стоит тут, на повороте дороги.
Может, если бы рядом была Ньягара, шепчущая и сладко посапывающая во сне, я бы не стал подвозить Дилию, перечеркнул бы ее, и грузовик, и всю историю — достаточно было открыть глаза и сказать Ньягаре: «Странно, но я чуть было не переспал сейчас с одной женщиной, и это была Дилия», — и Ньягара, возможно, в свою очередь открыла бы глаза, поцеловала меня в щеку, сказала бы, что я глупый, или в шутку отослала бы меня к Фрейду, или спросила, хотел ли я когда-нибудь Дилию, — ну, может, когда был пьян, — чтобы услышать от меня правду, хотя тогда снова будет Фрейд или что-нибудь в этом роде. Но я чувствовал себя таким одиноким в своей истории, таким одиноким, каким я там действительно и был, — водитель грузовика в полночь, на извилистой горной дороге, у меня не хватило духу проехать мимо, я медленно затормозил, открыл дверцу и помог Дилии залезть в машину, она чуть слышно прошептала «спасибо» — от усталости ее клонило в сон — и вытянулась на сиденье, положив под ноги дорожный мешок.
Правила игры в историях, которые я сочиняю, соблюдаются с первой минуты. Дилия-то была Дилия, но я в истории был шофером. Дилия знала только это, мне бы в голову никогда не пришло спросить ее, что она тут делает среди ночи, или назвать ее по имени. В общем, эта история была необыкновенна тем, что какая-то девушка приняла облик Дилии, это ее прямые светлые волосы, ясные глаза, ее ноги, сразу возникшие у меня в памяти: слишком длинные для такого роста — как у жеребенка; кроме этого, история была как всякая другая — ни имен, ни прежних отношений, — неожиданный случай, только и всего. Мы обменялись двумя-тремя словами, я дал ей сигарету и зажег другую, мы стали спускаться по откосу, как это полагается делать на груженой машине. А Дилия тем временем расположилась поудобнее, закурив после стольких часов ходьбы по горам, среди затерянности, тяжелого забытья, может быть страха.
Я подумал, что она сейчас заснет и что мне приятно представлять ее себе так, пока мы не доедем до равнины; подумал: может, было бы любезно с моей стороны предложить ей перебраться в кузов и лечь на настоящую кровать, но ни одна история мне этого делать не позволяла, потому что любая девушка посмотрела бы на меня с этаким выражением горечи и гнева, представив себе мои ближайшие намерения, и почти во всех случаях дернула бы ручку дверцы — бегство было неизбежным. В историях, как и в предполагаемой реальной жизни водителя грузовика, так быть не может — надо разговаривать, курить, становиться друзьями и после всего получить согласие, обычно спокойное, на остановку где-нибудь в лесу или в каком-нибудь укрытии, согласие на то, что произойдет потом, но теперь, уже без горечи и гнева, просто принять то, что уже принято после разговоров, сигарет и первой бутылки пива, выпитой прямо из горлышка между двумя виражами.
Однако я дал ей заснуть, история