Летний фарс - Долорес Медио

Смешки и шушуканье заглушают звуки гитар.

Берта, самая младшая из семейства дона Элеутерио Родригеса Сантоса, вскакивает и в порыве доброты протягивает бедному Энрикито ведерочко для песка:

— На, Энрикито, можешь пописать в него, как наша тетя Пакита. А на пляже мы его почистим песочком.

Бац! Подзатыльник от тети Пакиты. Берта плачет в голос. Спутники смеются. Желтое пластмассовое ведерко отлетает назад, прямо под сиденье нахмурившейся доньи Ньевес, и тут же — автобус, круто повернув, делает крен на левый бок — откатывается к ногам сеньоры со скапулярием.

— Господи милостивый! Как я напугалась, думала — змея. Дети вечно что-нибудь затеют, что-нибудь натворят. С ними ездить — одно наказанье.

Эрнесто ласково похлопывает по плечу сеньору со скапулярием:

— Ну зачем так пугаться, донья Клара, откуда в автобусе змеи?..

Оказывается, сеньору со скапулярием зовут донья Клара. Донья Амалита тут как тут:

— Выходит, вы та самая донья Клара Сантульяна, которая живет на улице Мартирес-Консепсионистас. У меня там подруга, она кем-то работает в каком-то министерстве вместе с Мариной де Паблос. Вон с той, посмотрите, которая сидит рядом с Марселой Абриль… Как тесен мир… Едешь куда-нибудь и тут же, пожалуйста, встречаешь знакомых. Если не твоя подруга — значит, подруга или знакомая твоей подруги… Вот кого я совсем не знаю, так это Марселу. Вон ту девицу, что сидит с Мариной из министерства. Вы с ней знакомы?

Донья Клара Сантульяна вынимает очки, надевает их и, обернувшись, внимательно разглядывает Марселу.

— Я? Откуда!.. Понятия не имею, кто такая. Ни разу не видела в нашей церкви. Кто ее знает, где она живет. Мадрид — большой. В нем столько церквей… Посмотрите, посмотрите… легки на помине… Посмотрите, что там.

Амалита приподнимается, опираясь о спинку кресла доньи Клары.

— Скажи… Вроде процессия…

— Конечно, что же еще… Разве не видите на холме скит, да вон там… Сегодня день пресвятой девы дель Кармен, шестнадцатое июля.

Сеньора с чемоданом — она уже отдышалась — радостно объявляет:

— Меня зовут Кармен… сегодня мои именины, а вот к мессе не сходила, будь он неладен, этот чемодан…

— Поздравляем!

— Поздравляем! Праздновать вам много лет.

— И вам вместе со мной… Жаль, мы в дороге, не могу вас пригласить, а в Сантандере, бог даст, приглашу всех в кафе.

— Что до меня, я всегда принимаю приглашения… Это мне нравится… Я, чик-чирик, в долгу не остаюсь… с женщинами, конечно, а с мужчинами — моя сумочка на запоре… У меня… знай, что почем, чик-чирик…

Донья Клара смотрит на донью Амалиту с любопытством. Ее смешит это «чик-чирик». Занятная она, донья Амалита, ничего не скажешь.

— На муравьев похожи…

— Муравьи?!

Донья Клара вновь всполошилась. Сам Эрнесто сказал…

— Да что вы, какие в автобусе муравьи!..

Донья Амалита смеется от души:

— Вот тебе на… я говорю про тех… Ну, про процессию. Ползут, точно муравьи по камню, все выше, выше… карабкаются… Вот она, вся наша жизнь…

Донья Клара и донья Кармен понимающе переглядываются, полнясь состраданием к человечеству, которое карабкается вверх по острым камням.

— Да, подумаешь о нашей жизни… Тут донья Амалита права… Все лезем, карабкаемся, как муравьи.

— И ладно, если попадем на небо. Хоть под конец награда… А что сказать о людях, которые только ищут развлечений да удовольствий, души свои губят…

Донья Амалита подталкивает локтем донью Клару:

— Бросьте, Клара, оставьте душу в покое, сейчас мы едем на отдых и погуляем там на славу… На то и музыка, чтобы плясать… Зря, что ли, говорила святая Тереса — а уж другой такой умницы не сыскать среди святых, — «когда куропатки — куропатки, а когда покаяние — каяться». Мы едем за куропатками… А муравьи пусть себе лезут на гору… Ну-ка, миленькие, наверх, тянитесь, помоги вам бог…

Качаясь из стороны в сторону — автобус попал на колдобины — донья Амалита покидает территорию «покаяния» и устремляется к «куропаткам», туда, где хиппи распевают про лимончики, а девочки ладонями отбивают ритм веселой песенки.

Донья Амалита усмехается:

— Ну их к ляду, этих старух! С ними только на кладбище… Давайте, ребята, громче, подбодрим народ, отдыхать собрались, не куда-нибудь, так что душу ублажим, куропаток поедим.

Донью Паскуалиту, учительницу на пенсии, несколько коробит это «ну их к ляду», но сама донья Амалита ей симпатична. И больше всего ей нравится насчет святой Тересы.

— До чего веселая донья Амалита, слов нет. Правда, Ильдо? Прямо как молодая… Она мне напоминает…

Эрнесто что-то говорит в микрофон. Все прислушиваются.

— Минуточку, пожалуйста… Одну минутку, и потише, будьте добры. Автобус остановится на пятнадцать минут у ресторана «Холмы». Вот там, уже белеет впереди у самого шоссе. Кто хочет немножко размяться или что-нибудь перекусить — пожалуйста. Но у вас только пятнадцать минут, мы опаздываем на целых полчаса. Готовьтесь — скоро остановка. Четверть часа — не больше…

Автобус сбавляет ход и останавливается на маленькой площадке прямо перед рестораном. Все до единого спрыгивают на землю и толпой протискиваются в двери дома. Молодежь штурмует бар. Женщины и дети выстраиваются в очередь у единственного туалета, волнуются, толкают в нетерпении друг друга.

Мать толстого Энрикито говорит:

— Давай беги за дом, и все тут… Я говорю, дети могут сбегать за дом или в канаву, и быстрей пойдет дело. А так конца не будет. В дороге вечная история — очередь… Как по-вашему?..

Донья Амалита выпроваживает детей:

— Ну-ка, ну-ка, все в канаву, на шоссе… Да, да, правильно, так пойдет скорее… Точно нельзя еще один сортир поставить, раз такое людное место…

Дети бегут за дом и в кювет, но очередь не убавляется. В нее встают те, кто уже вышел из кафе. Недовольство нарастает.

— Эй, что вы там — уснули!.. Время дорого…