Необычайные истории из жизни людей и бесов - Дмитрий Факофский
Сейчас он даже немного злился на жену. Хотя реальных поводов у него всё так же не было. Но она его нервировала. Олег уверял себя, что это только похмелье, но раздражение не проходило.
Например, думал он, взять ту же школу для Полины – они платили за неё почти двенадцать тысяч в месяц, и ездить нужно было в другой район, минут сорок на машине. Или на такси. Оля считала, что их дочери ещё рано ездить на общественном транспорте. Да и вряд ли стоит начинать.
Денег на Полину он, конечно, не жалел. Олег гнал прочь от себя эту мысль, ещё больше злясь на жену за то, что она навязывает ему этот комплекс вины каждый раз, когда речь заходит о деньгах, выставляя всё так, будто он жлоб – в прямом и фигуральном смысле. Будто он не только зажимает деньги для родной дочери, но и не понимает всей важности хорошего образования.
А ведь кто, как не они, – вырвавшиеся в отличие от большинства одноклассников из своих сёл сюда, в столицу, и не просто обосновавшиеся тут, а открывшие новую страницу в истории их семей, – должны были это понимать. Олег и понимал, но Оля продолжала выставлять его жлобом. Пару раз она даже произносила это слово вслух. И эти воспоминания уже трудно было списать только на похмелье.
Олег платил деньги всегда, но, когда Полина только окончила первый класс, два года назад, он настоял на своём и уговорил Олю перевести дочь в школу чуть попроще – всего на пару тысяч в месяц дешевле. Сейчас он понимал, что вопрос не стоил этих денег. И дело не в том, что новая школа была хуже, – определить это вряд ли было возможно. Школа была такой же навороченной. Но в последние два года Оля получила психологическое преимущество и при каждом удобном для себя случае напоминала Олегу о его крохоборстве.
Хотя она прекрасно знала, что денег стало меньше. Намного меньше.
По сравнению с ним Оля всегда зарабатывала немного, тем более в докризисные времена. Можно считать, что она почти ничего и не зарабатывала и её работа – переводы на немецкий язык и с него – была скорее хобби. Немцев в Киеве было немного. Всё это было нужно лишь для того, чтобы она хоть чем-то занималась. Работала Оля медленно, брала за свои труды недорого. Но Олег никогда её за это не упрекал.
Если бы не похмелье, он вряд ли стал бы обо всём этом вспоминать. За время, когда их дочь ещё ходила в детский сад, Олег лишь однажды заикнулся о том, что, в общем-то, Полина может воспитываться и дома, под присмотром жены. В детском саду постоянно болели дети.
– Но болеют чужие дети, – холодно ответила Оля.
– Ну и хорошо, что чужие, – он попытался улыбнуться.
– Если денег жалко – так и скажи, – не сбавляла обороты она.
Это злило его больше всего, потому что проблем с деньгами в те времена точно не было. Он просто пытался думать рационально. Например, о том, что Оля всё равно постоянно сидит дома, а он, в общем-то, зарабатывает на всех.
Но Олег благоразумно не решался поднимать эту взрывоопасную тему, потому что Оля тут же ответила бы, что на ней лежит всё домашнее хозяйство. Хотя готовила она так себе, и он часто заказывал в офис суши или пиццу. Но жена об этом, к их счастью, не знала. Это был один из его немногочисленных секретов, скелетов в шкафу.
– Детский сад – это пережитки прошлого. Мы с тобой в домашних условиях воспитывались, – уверял Олег.
– И это плохо. Полине нужно социализироваться, – отвечала Оля.
– Игр во дворе для этого не хватит? – спросил он.
– Ты хоть знаешь имена её подружек? – снова начала заводиться она.
– София, Христина, – принялся вспоминать Олег.
По правде говоря, они тоже думали назвать дочь Софией или Христиной, но Софий и Христин в их районе среди детворы было до того чересчур, что от этой идеи пришлось отказаться.
Олег не решался сказать Оле, что если хозяйство и так лежит на ней, то она, чтобы проводить больше времени с Полиной, могла бы сама отвозить её в детский сад. И в школу. У них было две машины. Продавать всё чаще простаивавший на парковке под окном Mini Cooper, которому только в прошлом году дважды скрутили сразу по два диска, Оля категорически отказывалась.
Конечно, снять офис можно было в месте и поприличнее, на правом берегу города. Олегу, после пятого курса, пятнадцать лет назад, когда они с двумя однокурсниками открыли бизнес по продаже стройматериалов, многие так и советовали. Но ребята решили сразу оптимизировать бюджет и вложиться по максимуму в дело – чтобы покупать как можно больше и продавать в том же духе. Позже оказалось, что многие клиенты тоже живут на левом берегу, и добираться в их офис, несмотря на невзрачные пейзажи, им было даже удобнее.
В центре, возможно, всего этого и не случилось бы. Но кто знает? Кто может говорить об этом наверняка? Их район тоже считался тихим: тут грабили всего-то пару-тройку раз, и то – в последние годы. У всех были надёжные сигнализации и высокие заборы. Они арендовали свой офис на территории одной из СТО и были под двойной защитой. К ним бы никто и не сунулся.
До 2008 года их бизнес процветал, и Олег, как и его партнёры, успел заработать на нехитрых схемах покупок и перепродаж на квартиру в Киеве. Они всегда любили математику, и она им пригодилась. В городе тогда был бум строительства, материалы закупались в Польше или Китае и реализовывались, едва успев попасть на склад. До первого кризиса они могли позволить себе нанимать трёх грузчиков и ещё стольких же менеджеров по продажам. После кризиса пришлось сократить по одной позиции, а четыре года назад они остались втроём, как и начинали.
Но ни Олег, ни его товарищи не унывали. Собравшись летом с жёнами и детьми на шашлыки, они рассуждали, что курс американской валюты в 12–13 гривен экономически не обоснован и к осени обязательно откатится к 10,50–11 гривнам за доллар. «Тем более после выборов в Киеве сформируют новое проевропейское большинство в горсовете», – сказал тогда кто-то. Несмотря на то что стало и становилось всё хуже, строительство в городе часто замораживали и заказов оттого было всё меньше, они всё равно не впадали в уныние. У них не было иного выхода. Как вспоминал Олег, бабушка