Жилец дома №5. Мистические истории о русской нечисти - Виктория Ли

– Да я Гошку и не виню, – неожиданно добавила Тамара, – мужику из деревни хотелось вырваться. Он и подался в этот ваш бизнес. Сперва все хорошо было, дом чутка подправили, приоделись, а потом все, – она опять цокнула языком, – кончилось везение. Вот и запил.

По словам Тамары Васильевой, Савельеву на момент смерти «от водки» было всего тридцать пять лет.

– Сперва Гошка челночил. Ездил пару раз в Турцию, привозил оттуда одежу, посуду, приторговывал и даже зарабатывал. Причем много, я сама видала – воспоминания теперь неслись мощным потоком, и остановить соседку было бы непросто, даже если бы Поля и Аврора Карповна попытались.

По меркам 90-х, когда в деревне пробавлялись чуть не крапивным супом на воде, выручка Георгия казалась настоящим богатством. Ольга в это время оставалась в Полеховке «на хозяйстве» и тоже умудрялась выгодно продавать городским: кому курей, кому перо на подушки, кому яйца. Деревенские бабы удивлялись, что птица вроде у всех одинаковая, а покупают почему-то у Савельевой. Завидовали, конечно, тоже, но в основном по-доброму. Местные Ольгу любили, во-первых, она была приятной женщиной, а во-вторых, всегда давала в долг без кривляний.

Пару лет длилась сытая жизнь, а потом иссякла и бизнес-жилка Георгия, и удача. Ольга старалась как-то поддерживать мужа, помогать, работала за четверых, но того все чаще стали видеть запойным. Мужик слонялся по улице и кричал что-то про колдовство, чертей, свою загубленную жизнь и некоего хозяина. В такие моменты он то колотил воздух, то кидался на землю, плакал и просил у кого-то прощения.

– А после затихло, – вздыхала Тамара, – Гошка вроде как воспаление легких подхватил или еще что. Ольга за ним ходила, ухаживала – сама вся иссохлась, посерела, ну чисто моль бледная. А он потом на ноги встал, мы даже его трезвым видали – на почту ходил. Только все одно – недели не прошло: Гошка в могиле, Олька пропала.

Полина слушала бесхитростный пересказ соседки и цепенела – казалось, что от сердца вместе с кровью по всему телу разбегается парализующий яд. Еще недавно Поле казалось, что она сумела принять новую реальность – ту, о которой говорила Владу. Однако слова Тамары потрясли девушку. Даже когда Поля увидела обрезанную бороду мужа, было не так страшно. В тот момент весь свой ужас она перевела в действие: спор с Владом, разговор с Авророй Карповной, расспросы Тамары. Но сейчас вновь замерла. Ужасная участь дома и самих Савельевых давлела, нависала, грозясь обрушиться всепожирающим оползнем. Изба с цветной печкой наконец-то отрастила обещанные клыки и теперь готовилась поглотить Полину.

– Спасибо, голубушка, – поблагодарили Аврора Карповна Тамару, видя, что ее спутница застыла и словно вообще утратила способность разговаривать. Бросив озабоченный взгляд в сторону Поли, старушка ловко перевела тему на стоимость продуктов, чем вызвала новый всплеск Тамариного энтузиазма. Цены росли с космической скоростью – и это беспокоило деревенских. Пока соседка возмущенно охала, а Аврора Карповна сочувственно поддакивала, Полина старалась переварить ситуацию, но выходило плохо. «Если лягушку бросить в кипящую воду – она выпрыгнет, – вспоминала девушка про себя научный анекдот, услышанный как-то от сокурсника. – А если медленно нагревать, то лягушка не заметит и сварится. Наверное, тоже будет думать, что вода не такая уж горячая, можно потерпеть. Два месяца».

Идея убраться поскорее из дурацкой Полеховки казалась такой логичной, такой правильной. Нужно ли дожидаться худшего? «Как Ольга Савельева». Параллель с бывшей хозяйкой избы возникла неожиданно, но казалась верным предостережением. Та женщина, если ее конечно не укокошил спившийся Гошка, бежала из дома, бросив буквально все – и деньги, и вещи, и документы. И Поля ее понимала. Как теперь возвращаться в эту проклятую избу? Зная, что там несколько дней лежал разлагающийся труп. Зная, что кто-то может обрезать бороду или волосы – а что еще? Зная, что жилец вовсе не безобидная тварь, а нечто жуткое, гибельное.

После разговора с Тамарой обе женщины вернулись в дом Авроры Карповны. Хозяйка молча поставила чайник на плиту и уселась рядом с Полиной.

– Влад не уедет отсюда, – девушка с мрачной обреченностью стиснула пальцы. – Он сваливает все на меня. Вообще считает, что это я обрезала ему бороду.

Пожилая женщина кивнула, она прекрасно понимала, почему такому человеку как Влад будет сложно поверить в деревенский ужас. Ей казалось, что ее современный внук тоже бы вряд ли воспринял всерьез историю с жильцом.

– И еще ипотека эта дурацкая, – Полина схватила со стола блюдечко, повертела и поставила на место. – Он считает, что нам нужны деньги. И что это новая веха в его карьере. Соло-проект.

Из дома соседки – уютного, светлого и абсолютно свободного от всякого мистического присутствия, Поля уходила нехотя. Но и предложение остаться на ночь отклонила. Несмотря на совершенно животный, физиологический ужас, который девушка теперь испытывала при любой мысли о доме, оставить Влада там одного она не могла.

«Придется еще уговаривать этого балбеса», – думала про себя Поля, нарочно растравляя обиду на мужа – пригодится в споре. Потом переключилась на решение, тот же непременно потребует варианты: план А, план Б, ну а как же.

«Хочешь, чтобы я опять за тебя все сделал?» – всплыл в памяти его язвительный голос во время утренней перепалки.

Нет, она уже сама все придумала. Попросит Аврору Карповну принять их обоих, пока супруги не найдут новое место. Та же собственными ушами слышала, что говорила Тамара, и точно не откажет. Тогда и к ненавистному дому не придется приближаться. Никогда. Правда, перед тем как высказывать добросердечной соседке такую серьезную просьбу – мысли опять вернули Полину на исходную точку – нужно было убедить Влада. И это казалось самым затруднительным по той простой причине, что муж ненавидел быть неправым. Легко извинялся там, где считал, что просто уступал «капризу», однако случаи с реальными просчетами переживал тяжело, болезненно.

Когда Поля заглянула в избу, Влада там еще не было. Девушка хотела было пройти в светелку и поискать паурбанк – телефон почти совсем разрядился. Но так и не сумела заставить себя войти. Вместо этого уселась на одну из ступенек, вспоминая, как еще месяц назад блаженно пила здесь утренний кофе. Теперь даже находиться спиной к дому было жутко, и Поля разместилась в пол-оборота, чтобы входная дверь оставалась на виду.

Сумерки медленно подступали к деревне, обводя силуэты домов и деревьев черной тушью. Страх наползал – густел вместе с тьмой.

«Да куда запропастился Влад», – начиная беспокоиться, думала