Глядя на солнце. История мира в 10 1/2 главах. Англия, Англия - Джулиан Патрик Барнс

Ознакомительная версия. Доступно 46 из 231 стр. решить вопрос об уместности бракосочетания во время войны. Дядя Лесли отмел бы такие тонкости, чтобы настоять на общем веселье; произнес бы спич или показал фокусы. Возможно, ей особенно не хватало присутствия дядюшки: ведь она в детские годы планировала выйти за него замуж. Его отсутствие выглядело двойным дезертирством. Но ведь дядя Лесли сбежал не без причины. Во всяком случае, так истолковал события отец невесты. Дядя Лесли, прожив в Англии всю свою жизнь, поспешил отбыть первым же пароходом в Нью-Йорк, как только Чемберлен вернулся из Мюнхена. В письме из Балтимора, которое вызвало у родни бурные дебаты, Лесли сообщал следующее: Чемберлен обещал стране мир на все времена; и он, Лесли, понимая, что годы уходят, решил безотлагательно повидать мир; вскоре после его прибытия в Америку совершенно неожиданно вспыхнула война; он (уже) староват для действительной службы; нет ни малейшего смысла пускаться в обратный путь через Атлантику, чтобы только пополнить собою число голодных ртов; целесообразнее всего ему устроиться на работу за океаном, чтобы отправлять домой продовольственные посылки; и конечно, если янки окажутся втянутыми в эту заваруху, он пойдет добровольцем в американскую армию – естественно, при условии, что будет признан годным к строевой.

Папа изложил эти факты маме несколько иначе: я всегда знал, что твой братец – редкостный прохиндей; пусть не брешет, что он слишком стар для действительной службы; кто мешал ему вступить здесь в ополчение или в противопожарный отряд, а то и устроиться на завод, да только этот оболтус никогда не любил марать руки и не поднимал ничего тяжелее… ложки; а если он обещает нам продовольственные посылки, то лишь для того, чтобы пустить пыль в глаза… что нам прислали сегодня к ужину, мать – кусочек пирога с запеченной совестью да ломтик пудинга из остатков чести: ну, ничего, проглотим и эту дрянь, покуда она совсем не протухла, но что он имеет в виду, посулив нашей Джин, только-только обрезавшей косу, «соблазнительное белье»? Я не потерплю, чтобы моя дочь такое нацепила, когда над нами кружат бомбардировщики, это непристойно, а если он пойдет добровольцем в американскую армию, то я переплыву Северное море; быть может, наш Герой Стратосферы (справа от меня) запросит добавки пирога с совестью, пусть уже забродившей, но не выбрасывать же такое добро в помойку.

В первые два года войны их семья съела немало пирогов с совестью. Белье папа сразу конфисковал, однако вернул его Джин, когда та вышла замуж. Это был единственный свадебный подарок от дяди Лесли. Она сообщила ему свою новость, но он не ответил. Затаился до конца войны. Папины догадки о причинах его молчания мама не всегда выслушивала благодушно.

Выходя замуж, Джин имела следующие навыки:

застилать кровать, подгибая уголки по больничному образцу;

шить, латать и вязать;

готовить три вида пудинга;

разводить огонь и чернить решетку;

возвращать блеск старым пенни, выдерживая их в уксусе;

гладить мужские сорочки;

заплетать косу;

вставлять колпачок;

заготавливать фруктовую настойку и варить варенье;

улыбаться, когда улыбаться невмоготу.

Она гордилась этими достижениями, хотя и не считала их таким уж богатым приданым. Например, ей было бы очень приятно, умей она:

танцевать вальс, квикстеп и польку, хотя до сих пор от нее этого практически не требовалось;

бегать, не скрещивая по привычке руки на груди;

знать наперед, окажутся ли ее реплики глупыми или умными;

предсказывать погоду по водорослям, подвешенным за окном;

разбираться, почему куры перестали нестись;

распознавать, когда над ней насмехаются;

не отказываться и не смущаться, когда ей подают пальто;

задавать правильные вопросы.

Майкл раздобыл немного бензина, и на медовый месяц они поехали в Нью-Форест, где имелся постоялый двор с пивной и с парой комнат на втором этаже. Они отправились туда под вечер в субботу; на подъезде к Бейсингстоку начало смеркаться, и по причине затемнения им пришлось продолжать путь в тусклом свете подфарников. Джин могла только гадать, хорошо ли Майкл видит в потемках – он ведь не прошел такую подготовку, как Проссер. Ей стало страшно: она вспомнила, что в первые месяцы войны на дорогах погибло больше людей, чем от рук врагов. Она даже положила ладонь на локоть мужа, но он, видимо, истолковал это по-своему и прибавил скорость. Когда они поднялись в свой номер, Джин была пришиблена размерами кровати – огромной, угрожающей, живой. Эта лежанка нашептывала невесть что, высмеивала и пугала одновременно. Снизу, из пивной, время от времени доносились приглушенные разговоры. Уткнувшись в мужское плечо, Джин спросила:

– Можно, на эту ночь мы останемся друзьями?

Пауза; рука Майкла, обнимавшая ее за шею, едва ощутимо напряглась. Потом он ответил:

– Конечно. Поездка была долгой.

Он слегка погладил ее по голове, по волосам, а затем пошел умываться. За ужином он был весел и непринужден; позвонил своей матери и попросил ее сообщить Сарджентам, что молодые благополучно прибыли к месту назначения. Джин предпочла бы сама поговорить с родной матерью – пройти предполетный инструктаж, но Майкл, разумеется, все сделал правильно. Она его очень любила, сказала ему об этом, а затем попросила разрешения лечь, пока он будет в душевой, и погасить свет. Застыв между простынями, от которых пахло утюгом, она гадала, что будет дальше. За окном стояла безоблачная ночь, в небе осветительной ракетой сияла полная летняя луна – так называется луна бомбардировщика.

Наутро они пошли гулять, чтобы зря не расходовать бензин даже во время медового месяца, потом вернулись перекусить, еще погуляли до вечера, умылись и переоделись; а когда спускались к ужину, Джин попросила:

– Можно, сегодня ночью мы останемся друзьями?

– Если так будет продолжаться, я возьму тебя силой, – улыбнулся он.

– Этого я и боюсь.

– Ну, сегодня ты должна позволить мне тебя целовать. Хотя бы без вольностей.

– Хорошо.

– И при свете.

На третий вечер Джин сказала:

– Может быть, завтра.

– Может быть? Побойся Бога: прошла чуть ли не половина медового месяца, будь он неладен. Лучше б мы в поход отправились.

Густо покраснев, он уставился на нее. Она испугалась – и не только потому, что муж сердился, но еще и потому, что он мог рассердиться еще сильнее. А про себя подумала: в поход – это же одно удовольствие.

– Хорошо, завтра.

Но к вечеру следующего дня у нее начались желудочные колики – пришлось отложить. Она чувствовала, что Майкл кипит от злости. Где-то она слышала, что мужчины больше женщин нуждаются в физической разрядке. Что бывает, если им отказывают? Они лопаются, как автомобильные радиаторы? На пятый вечер они почти не разговаривали за ужином. Майкл заказал коньяк. Внезапно Джин шепнула:

– Поднимайся через двадцать минут.

Захватив футляр,

Ознакомительная версия. Доступно 46 из 231 стр.