Всё как всегда - Клэр Ломбардо

– Вы уж… простите, – говорит Бен. – Если я… не оправдал ваших ожиданий.

– Родной мой, – говорит она и жалеет, что не бросилась к нему. Сейчас его лицо, застывшее перед ней, ничем не отличается от того маленького личика, которое некогда смотрело на нее из зеркала заднего вида: просящее и прощающее одновременно.

– Но у меня все под контролем, – сообщает он. – И вы, надеюсь, сможете за нас порадоваться, хотя и не сразу свыкнетесь с этой мыслью.

– Конечно сможем, – говорит Марк, потому что у Марка никогда не было таких проблем, как у нее; Марк всегда любил с готовностью и по всем правилам. – Мы с тобой, сын; обращайся.

В знак благодарности она сжимает руку мужа.

– На этих выходных я поделился с Алли, – говорит Бен. – Оказывается, она… очень хорошо умеет слушать.

Джулия-то думала, что они сбежали с отцовского дня рождения под предлогом совместной работы над «домашним заданием» Альмы, а на самом деле отправились пить шампанское и смотреть «Офис», но теперь представляет их вместе в комнате Альмы, где Бен признается в том, в чем пытался – и не смог – признаться своей матери, занятой другими проблемами.

– Я знаю, это дорогого стоит, – говорит Бен. Он слегка приподнимает руку и, чуть приободрившись, с лукавой улыбкой обводит жестом их троих. – Слушайте, – продолжает он, – из меня ведь получился приличный человек, разве нет?

Это ее сын, приверженец правил; ее сын, который хочет нравиться всем, который всегда хочет поступать правильно.

– Очень даже приличный, – говорит она. – Самый хороший. О лучшем я и мечтать не могла.

– Жду не дождусь, когда ты познакомишься с Санни, мама, – говорит Бен; его искренность ее ранит; ей приходится отвести взгляд. – Уверен, она тебе очень понравится.

– Вот и прекрасно, – говорит она и через боль повторяет: – Прекрасно.

Его лучезарная улыбка служит ей, как всегда, наградой за минимальное соответствие ожиданиям.

Хелен Руссо жила в великолепном, огромном особняке испанского колониального стиля, причем с садом – настолько густым, что Джулии становилось неловко за свои давние надежды вырастить собственные тюльпаны. Встретиться они договорились где-то в районе ланча, пока Бен будет в детском саду; она примерила три разных наряда и, запаниковав при мысли, что назначенное время неминуемо приближается, потом шесть минут колесила по соседним кварталам, чтобы не явиться слишком рано. Остановившись перед входом, она совсем было собралась тут же отъехать, внутренне согласившись с тем, что приглашение Хелен померещилось ей с недосыпа, но затем в поле ее зрения нарисовалась Хелен, которая стояла у боковой стены, сцепив руки за спиной и вытянув шею. Похоже, она орала на печную трубу, но обернулась, когда хлопнула дверца машины Джулии, радостно улыбнулась и призывно махнула рукой.

– Джулия, ты приехала. Заходи, а то я уже близка к смертоубийству.

Она робко прошла по дорожке. Хелен без лишних церемоний поцеловала ее в щеку, как будто они были знакомы сто лет, а не просто случайно встретились на прошлой неделе около игуаны.

– Пит, это моя подруга Джулия, – сказала Хелен, и Джулия, проследив за ее взглядом, увидела: на крыше над боковым крыльцом сидит на корточках жилистый мужчина в рабочих очках и респираторе, разбирая черепичную кровлю.

Позади него в шатком равновесии завис старый транзисторный радиоприемник, из которого оглушительно, с жестяным призвуком орал бейсбольный матч.

– Джулия, это мой безрассудный и в скором времени бывший муж, который запрещает нанимать кровельщиков.

Мужчина одной рукой махнул через плечо, а второй высвободил плитку черепицы.

– Рад знакомству, – сказал он.

– Мы идем в дом пить вино, – сообщила ему Хелен. – Если услышим, что ты навернулся с верхотуры, «скорую» вызывать не будем.

– Ну и правильно, – ответил он, – коли ты надумала разводиться.

Хелен сдержала улыбку.

– Чуть погодя заходи перекусить, ладно, любимый?

Он взял под козырек, а Хелен кивнула Джулии, приглашая пройти за ней внутрь дома.

– При первой же возможности спрячу стремянку, – шепнула она и добавила в полный голос: – Я так рада, что ты здесь.

– Я тоже, – сказала она с задержкой в несколько секунд, поскольку отвлеклась на внутреннее убранство дома, которое было беспорядочным, хаотичным, с приметами самой что ни на есть гламурной жизни; войдя, она сразу почувствовала, что находится у кого-то в доме, в Доме – с прописной буквы Д, не в пример ее собственному жилищу, где ничто тебя не очаровывало, поскольку очарование не возникает просто так, само по себе.

Какова текстура их жизни! На кухне стояла латунная ваза с подпорченными, но не гнилыми клементинами, а холодильник пестрел памятками типа «разморозить курицу!! xxxxx» и перекрывающими все свободные поверхности фотографиями шикарных, освещенных солнцем людей, причем на самой большой Хелен была запечатлена вместе с Питом (в молодые годы весьма походившим на Джеймса Тейлора): оба совсем молодые, целуются около парка Джошуа Три. Ей было неловко спросить, кто сделал этот снимок, и она довольствовалась простым предположением, что момент был схвачен самим Господом Богом. Хелен приняла ее с таким захватывающим дух гостеприимством, что ей не захотелось никуда уходить, а захотелось только спросить, не свободна ли одна из бывших спален их сыновей, чтобы проснуться там утром и просто молча посидеть за кухонным столом, пока Пит с Хелен будут вместе пить кофе, и впитать в себя их любовь, их совместимость, их покой.

Хелен помахала бутылкой вина.

– Тебя это не усыпит? Если сейчас выпьешь один бокал, у тебя будет уйма времени, чтобы перед поездкой за Беном собрать мозги в кучку. – Она улыбнулась. – Я, будь уверена, не раз проверила эту математику на себе.

– Меня мало что может усыпить.

– Считай это позитивным моментом, – сказала Хелен, откупоривая бутылку. – Я хотела было проверить, можно ли будет тебя припахать – помочь мне высадить перед домом кое-какие луковицы, но потом заленилась и подумала, что мы просто посидим на свежем воздухе и выпьем.

– Меня вполне можно привлечь к работе, – заверила она.

– В следующий раз. – Хелен вздрогнула, когда мимо одного из кухонных окон пролетела вниз полоска черепицы. – Он меня до психушки доведет своими прожектами. Вот это, а еще и сад. Его очень беспокоит рукола; каждый вечер выходит, проверяет, в какой она кондиции, и докладывает – ну прямо гонимый пастырь; можно подумать, ее не купишь в магазине.

Одной