Читая стихи - Михаил Федорович Маваши

Я понял, что этот парень почти копия меня. Потом это подтвердилось, мы были очень похожи во взглядах, в поведении, привычках, и это даже было странно, будто мы росли вместе и нас воспитали одни и те же люди. Вся наша компания приняла Пашку с первых же дней знакомства. Он был свой человек — и это все поняли.

Время пошло. Паша хорошо проявил себя в паре наших дел, заработал деньжат, приоделся и целыми днями мы с ним «двигались» вместе, каждый день. Естественно, мы виделись и близко общались с большим кругом друзей. Нас было около 20 человек, мы занимались делами. Были и рестораны, гулянки, бани, машины, девочки, природа и всегда много народу, но Паша был первым, кого я с утра забирал из дома на своей машине. С остальными мы встречались уже потом, в течение дня. Мы с ним прошли огонь и воду, деньги и драки, страх и отчаяние, радость и горе.

Год пролетел шумно, и бывало, что в день у нас всех случалось столько событий, сколько у кого-то и за месяц не было. Жизнь кипела, мы были везучими сукиными сынами, по-другому не скажешь. Не раз бывали на грани попадания на серьезный срок. Моя мама в те годы очень страдала, потому как видела, что я пошел не по той дороге, которую она хотела бы для меня. Свою вину я перед мамой чувствую до сих пор. Она же утверждает, что своей дальнейшей жизнью я все перед ней искупил. Но тогда я был бесстрашен и голоден, как и все мы. Таких историй на постсоветском пространстве не счесть, у многих есть такие рассказы, я знаю, но такова история к стихотворению «С опозданием».

Мы с ним планировали, что сможем сорвать куш и открыть какое-нибудь маленькое дело на двоих и жить спокойно. Что наши жены будут дружить, а потом и наши сыновья. Это была настоящая мужская дружба. Понятно, что мы тогда были юнцами, выросшими не по годам и которых нес водоворот событий, но тогда дружба была важнее всего. Наивные…

6 августа 2007 года Пашку нашли утонувшим в речке, с разбитым лицом, недалеко от границы России и Казахстана в северной части республики. Менты сказали, что он просто утонул. Все понимали и догадывались, что это было убийство. Уголовное дело так и не завели.

Я за три месяца до этого решил завязать с этой «движухой» и переехал к своей девушке в Алматы — она туда перебралась за три месяца до того и звала меня, чтобы мы начали жить нормально и спокойно. Я тогда реально устал от этого напряжения, этих разборок, «братвы», движений, суеты. Эта жизнь породила вранье, интриги и скандалы. У многих начались наркотики, потому что денег стало больше.

Наркотики вообще отдельная тема. Очень много хороших парней стали употреблять героин. Многие компании нормальных ребят трещали по швам, вот и наша компания не была исключением. И я решился на новую жизнь. Уехал.

А примерно за месяц до моего отъезда мы с Пашей сильно повздорили — как потом выяснилось, по вине абсолютно постороннего человека, который любил плести интриги. Был такой человек у нас в далеком окружении, «околоплавающий», любивший сталкивать людей лбами — и это у него часто получалось. Вот и мы с Пашкой поссорились из-за его интриг (товарища этого, кстати, судьба наказала — он стравился и передознулся). В общем, с Пашей мы держали злобу друг на друга, да и остальные ребята из-за этого испытывали напряжение, компания и без того раскалывалась. Я послал все к черту и решил, что просто уеду, а там видно будет. Я уехал. Начал новую жизнь, сменил номер мобильного телефона, социальных сетей тогда еще не было. Своей матери я сказал, чтобы она пока что вообще никому не давала мой новый номер. Много кто из наших парней искал возможности связаться со мной, но я на тот момент хотел перемен и понимал: нужно взять паузу в общении со старой жизнью и попытаться наладить новую.

Пошел слух, что я уехал навсегда. Через неделю после моего отъезда Пашка пришел в гости к моей маме и рассказал, что его гнетет то, что мы так тупо поссорились, ничего не выяснили, а я в итоге уехал. Он хотел связаться со мной и поговорить, искал мой номер у других ребят, но ни у кого его не было. Он спросил мой новый контакт у мамы, но получил отказ — я вообще ни с кем тогда не хотел держать связь, реально устал.

Через месяц моего житья в Алматы мой отчим (родители у меня в разводе с 1997 года) позвонил мне и рассказал, что Пашка ввязался в серьезное и опасное дело с какими-то возрастными бандитами из Астаны. Павел пришел к Гене (так звали отчима, нормальный мужик был, уже умер) с просьбой помочь протащить некоторые документы по большим участкам земли. Очень дорогой земли.

В те времена отчим был главным механиком городского водоканала — серьезная должность. Плюс у него было реально много личных связей по всем видам стройки, движений с земельными участками, прокладки всех видов труб и так далее. Гена глянул бумаги, сделал пару звонков и понял, что это крупная афера. Он расспросил Пашку, что к чему. Павел доверял Гене, и они хорошо общались. Мой друг все рассказал моему отчиму, и тот стал отговаривать его от участия в этом деле, так как деньги большие, а люди мутные. Получалось, что Паша был исполнительным лицом — в случае чего, ехать играть в нарды за решеткой выпадало ему. А доля его, по всем подсчетам, была очень крупная. Это был большой риск, учитывая, что Паша нигде не был прописан и вообще на территории Казахстана официально не присутствовал.

Геннадий позвонил мне в Алматы и сказал:

— Мишка, он сейчас в такую заварушку залезет… Я не знаю, где он взял эту возможность и этих людей, но дело там крайне серьезное, а деньги просто огромные. Его просто-напросто могут потом грохнуть за такую сумму, чтобы не отдавать долю, я чувствую это. Тебе нужно его образумить, вы там тоже все парни непростые, я знаю, но здесь чего-то жареным пахнет, — сказал мне Гена. И по голосу я понял, что он действительно переживает.

— Он взрослый мальчик,