Необычайные истории из жизни людей и бесов - Дмитрий Факофский

Всё ещё дрожа, тот взял сигарету. Сашка чиркнул спичкой. Петруха глубоко затянулся и снова сплюнул.

– Чужие, – он пожал плечами, стряхивая пепел в пустой стакан.

– Когда? – коротко спросил Сашка.

– Утром, когда пацаны шли на завод. Сегодня же субботник, – ответил Петруха.

Сашка почувствовал укол совести оттого, что накануне, в пятницу, объегорил руководство производства, сказавшись больным, покинув рабочее место сразу же после обеда, и сегодня не пошёл на субботник вместе со всеми.

Он побледнел и, чтобы не сорваться на крик, стиснул зубы.

«Если бы я только не смалодушничал! Если бы пошёл со всеми!» – с отчаянием подумал Сашка, понимая, что как старший по цеху не позволил бы случиться столкновению пацанов с чужими.

Долгие годы он свято верил, что лучший аргумент – это слово, а жестокая, животная ярость – удел слабаков. Теперь же Сашка с пугающей чёткостью осознавал причинно-следственную связь между своим низким, мещанским желанием обмануть товарищей, переложив на их плечи свой священный долг труда, променянный им на сомнительное счастье ничегонеделанья, и тем, что произошло сегодня утром.

– Как это случилось? Откуда взялись чужие? – спросил Сашка, превозмогая отвращение к самому себе.

– Возвращались из клуба. Вот они и сцепились, – пояснил Петруха.

– Они – звери. Ну а вы? Зачем вы полезли? – зло крикнул Сашка, пытаясь сложить с себя хоть часть ответственности за случившееся.

Его гость молчал, сомневаясь, стоит ли говорить.

– Ну? – насел Сашка.

– Не хотел тебе рассказывать, но с ними была Танюха, – потупив взгляд, едва слышно сказал Петруха.

– Танюха? – переспросил он, немея от ужаса, не желая признавать страшную истину.

– Твоя Танюха. Твоя бывшая, – добил его Петруха.

Они расстались достаточно давно, чтобы он успел её забыть, – ещё в позапрошлом году, однако предшествующие разрыву пять лет отношений, из которых три года они прожили под одной крышей, не прошли бесследно. Как минимум для него. Танюха ушла после того, как Сашка застукал её с другим. В сердцах она заявила, у неё были и другие. Какое-то время Сашка люто её ненавидел, внушая себе, что расставание с бл*дью – это скорее хорошо, чем плохо.

Однако все последующие попытки завязать отношения с девушками заканчивались для него разочарованием: Сашка каждый раз вспоминал о Танюхе, и всё умирало, в том числе и ростки любви, в существовании которых он пытался убедить себя и очередную новую подружку.

Сашка не жил, а мучился. Единственным верным решением, казалось ему, было всецело посвятить себя труду на заводе, в родном коллективе. Он был почти образцовым работником, которого нередко ставили в пример другим. Но иногда, как накануне, шаткое равновесие в его сердце нарушалось, и Сашка уходил в праздную меланхолию, понимая, что причина её – вовсе не Танюха, а точащая его изнутри слабость.

– Она громче всех голосила! Ещё и защищала их! Может, если бы не она, Митька был бы сейчас жив! – выпалил Петруха со злой обидой.

– Ты уверен, что Митька – того, мёртв? – спросил Сашка.

– Пацаны рассказали, а сам я не видел, – пожал плечами Петруха.

– Пошли, – быстро кивнул Сашка, выходя в коридор и натягивая на ходу пальто.

– Погодь, – сказал Петруха.

– Ну? – он недовольно оглянулся.

Сашка спешил. С Митькой явно что-то случилось; убили – не убили – он точно не знал. Возможно, Петруха просто перегибал палку – это был ещё тот любитель посеять панику на ровном месте. На все сто Сашка был уверен в одном: случилось что-то совсем не хорошее.

– Люди собираются, – Петруха кивнул на окно.

Сашка прислушался: действительно, через открытую форточку вместе с холодным воздухом издалека врывались чьи-то крики и грохот. Он подошёл к окну и открыл его настежь, навалился на подоконник, высунувшись по пояс, чтобы получше разглядеть происходящее.

Его квартира смотрела на тянущийся беспрерывным потоком машин проспект. Он начинался в сотне метров от дома – за палисадником и огороженной высокой сеткой баскетбольной площадкой: несмотря на снег и мороз, местная шпана усердно отрабатывала броски по единственному уцелевшему кольцу.

По проспекту в сторону Площади шумно двигалась колонна людей. Преимущественно это были молодые парни. С их двора, из всех подъездов и переулков к ним присоединялись всё новые и новые люди, вливаясь в человеческий поток, увеличивающийся и разрастающийся прямо на глазах.

– Куда это все? – обернулся Сашка к Петрухе, уставившись на него растерянно, не понимая, что происходит.

– Так ведь Митьку убили, – пролепетал тот.

– Началось, – тихо сказал Сашка.

«…нам Родина – мать!» – влетел в окно принесённый ветром обрывок знакомой с детства песни. Срываясь на громогласный рёв, в котором смешались ярость и гордость, боль и предвкушение грядущей большой битвы, её подхватили сотни и тысячи голосов.

– А ну пошли, – Сашка схватил своего гостя за ворот куртки и потащил к выходу.

– Обожди, обожди, – принялся брыкаться Петруха.

Сашка громко высморкался в кулак и, достав из кладовки топор для разделки туш, сунул его за отворот пальто, после чего наглухо застегнулся.

– Поднимайся! – он презрительно глянул на Петруху и, не дожидаясь, вытолкал его из квартиры, после чего вышел сам и звонко щёлкнул замком.

Уже почти спустившись вниз, – на втором этаже – они столкнулись с Фёдором – местным балагуром и хулиганом, одним из тех ребят, которые не дают по ночам спать приличным людям, устраивая пьяные дебоши, но в остальное время суток ведут себя вполне тихо и даже неприметно.

– Ты куда намылился? – прищурившись, спросил Сашка, заметив, как Фёдор что-то прячет под кожаной курткой.

– Кипиш поднялся, а где кипиш – там и я, – оскалился сосед, обнажая неровные пожелтевшие зубы.

– Ты что мне тень на плетень наводишь? – спросил Сашка, давя авторитетом домового активиста.

Почесав густую спутавшуюся бороду, Фёдор глянул сначала на Сашку, потом на Петруху и снова что-то поправил под курткой.

– Все идут, и я иду, – нервно ответил он.

– А там у тебя что? – Сашка ткнул его пальцем в грудь, почувствовав что-то гладкое и твёрдое.

– Ракетница, – Фёдор без энтузиазма достал заряженный пистолет.

– Вещь нужная, – с видом знатока сказал Сашка.

– Отберёшь? – трусливо спросил хулиган.

– Зачем же? – пожал плечами тот.

– А что там случилось? – попытался сменить тему Фёдор.

– Митьку убили, – ответил Петруха.

– Какого такого Митьку? – не понял сосед.

– Неважно, пошли. Мы не разговаривать собрались, – резко прервал их Сашка, выбегая из подъезда.

Оказавшись на улице, они смогли полностью осознать масштаб происходящего: растянувшаяся на сотни метров колонна, питающаяся стремящимися влиться в неё людьми, двигалась по проспекту, выплёскиваясь на проезжую часть и останавливая движение машин, грохоча тысячами здоровых, сильных ног. Толпа дышала и пела, иногда вразнобой, когда отдельная группа людей – знакомых и совершенно