Байки книготорговца - Елена Нещерет
Вас заставляют всякую гадость рекламировать, ведь вам же надо как-то делать план!
Обожаю уверенных людей! И ведь если сказать: «Нет, просто я искренне считаю, что эта гадость может быть полезна», – не поверят.
Вообще меня искренне умиляет вера людей в то, что продавец нацелен непременно продать мерзкий неликвид, а весь ценный товар уже спрятал для себя и выдаст, только если его хорошенько попинать, потрясти и поймать на откровенной лжи и манипуляциях.
А еще умиляют люди, которые, входя в магазин и слыша твое приветствие, не здороваются в ответ, потому что думают, что продавец немедленно всосет их в зловещий водоворот чрезмерного потребления.
Почему умиляет, а не злит? Я же как продавец, по идее, – мерзкая пешка золотого тельца, которая приходит на работу каждый день именно для того, чтобы провоцировать спонтанные покупки и утягивать людей в греховную капиталистическую пучину! Почему же я не злюсь, когда мои замыслы оказываются раскрыты?
Все потому, что я не только гнусный агент капитализма, но и читательница фэнтези, имеющая опыт жизни в глубоко религиозной среде. А еще у меня в университете была с удовольствием заработанная пятерка по фольклористике.
Как это все связано?
Смотрите.
Христианские тексты постоянно напоминают нам, что дьявол – великий лжец, враг рода человеческого, искусный манипулятор. И лучший способ ему противостоять – укрепиться духом и не поддаваться на манипуляции. В частности, не вступать в опасные дискуссии. Эта же мысль постоянно встречается в сказках: не договаривайся с нечистью, добрый молодец, нечисть хитрее, к тому же мыслит по-другому, поэтому непременно воспользуется всеми лазейками, которые ты для нее оставишь.
Одновременно христианские тексты, например патерики, да и само Евангелие, изобилуют примерами прекрасных дискуссий, где собеседники друг друга действительно виртуозно ловят на слове, переворачивают формулировки, сыплют каламбурами и парадоксами и в принципе демонстрируют чудеса риторики. То есть добро практически никогда не выглядит слабой стороной дискуссии, упертой и глухой из-за недостатка аргументов. Напротив, в христианских текстах замечательная галерея сильных спорщиков и даже, с позволения сказать, трикстеров: от Христа до апостола Павла и от Иоанна Златоуста до схоластов. Кстати, схоласты изящно притянули на свою сторону изобретательных Цицерона и Аристотеля, которые христианами не были, зато понимали за логику и полезные в публичной речи приемы.
В фольклоре тоже ценят игру слов и заковыристую аргументацию – одно только «пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что» чего стоит. А еще, если внимательно читать и сказки, и жития, можно заметить довольно много мест, где герои для принятия верных решений тщательно анализируют свои чувства. Грубо говоря, человек, не поддающийся страстям, – это человек, с одной стороны, способный противостоять манипуляциям, а с другой – умелец расставлять ответные ловушки. В итоге я, начитавшись всего этого, стала чудовищем, которое усвоило из всех этих традиционных ценностей две вещи. Первое – что смирение, кротость и прочие травоядные качества при определенных условиях превращаются в страшное оружие, а второе – что похожим на Бога человека делает свобода воли, которая невозможна без трезвости ума.
Иными словами, я смешала фольклорных колдунов и христианских проповедников, потому что они использовали схожие методы, и начала по ним фанатеть. Поэтому каждый раз, когда во мне пытаются видеть беса, у меня внутри просыпается дичайший азарт. Я жажду показать собеседнику существо пострашнее дьявола, потому что оно дьявола побеждало раз за разом. Я (с каждым днем все более успешно) превращаюсь в христианского проповедника, и каждый раз эта метаморфоза сопровождается внутренним «ахахахаха-а, да, мы жуткие твари!».
И да, главная цель проповедника – не сиюминутная прибыль, а человеческая душа. Поэтому мой самый главный замысел нисколько не подлый, а очень даже благородный – заставить человека читать больше и чаще. Тогда он просто вынужден будет постоянно возвращаться ко мне за добавкой и будет при этом меня считать не врагом, а первейшим другом и учителем. И купит все, что я ему посоветую.
Поэтому для начала я покажу, что уважаю его волю и не буду, например, здороваться во второй раз, если человек не снял наушники и не ответил на приветствие. Я же не тупой назойливый искуситель, а вполне себе высокоранговый ловец человеков, поэтому просто подожду, пока конкретно эта заблудшая душа не почувствует себя в безопасности. А уж когда почувствует, я своего не упущу. При этом с самого начала у человека будет ощущение, что он свободен и не поддается на чужие уловки.
Хотя предсказывать человеческие ощущения – дело заведомо неблагодарное. Иногда совершенно искреннюю увлеченность путают с продуманным планом соблазнения – не понимаю как, потому что истинно влюбленный всегда говорит много, смутно, путано, вычурно и нелепо, да и вдобавок совсем не то, что нужно. Кто ж так соблазняет! Я давно знаю за собой особенность, которую стараюсь как-то гасить: когда вижу ответный интерес, начинаю перегружать бедного человека информацией, сыпать именами и темами с такой силой, что даже у Каменного Гостя случилась бы сенсорная перегрузка. И вот находятся же люди, которые принимают этот срыв с катушек за продуманную стратегию! Вот, например, был случай.
Дождик на улице горизонтальный, иногда по окнам стучат вороны. Заходят две дамы, видимо, мать и дочь. Мать спрашивает, где вторая часть книги Анны Красильщик, которая написала замечательную повесть «Давай поедем в Уналашку». Я говорю, что нет пока, и спрашиваю, какому ребенку она хочет сделать подарок. Отвечает, что себе. Я, конечно, начинаю носиться вокруг с горами восхитивших меня недавно условно подростковых книг, и тут дочь выдает, обращаясь к матери, а глядя на меня, укоризненно эдак:
– Опять тебе впаривают всякую дичь, как на базаре.
Я настолько удивилась, что даже забыла обидеться. И заодно поняла, что опять пыталась довести собеседницу до обморока обилием информации. Но ответить что-то было надо, и я ответила так:
– Эх, если бы на базаре. Там ведь очень просто: «Дыня, дыня сладкая, как ваши губы,