Волшебное пестрое море - Дэвид Биро

– Сегодня в храме много таких людей. Например, моя мать, которая организовала прошлым летом сбор костного мозга для Эмили Нуссбаум, неделя за неделей ездила в больницу, чтобы провести время с Эмили и ее семьей, сдавала кровь. Именно через такие щедрые поступки мы приближаемся к Богу, а Бог – к нам. В прошлом месяце случилось непоправимое – Эмили проиграла битву с лейкемией, – сказал он дрогнувшим голосом, – но я уверен, что она оценила щедрость моей матери и всех вас, сидящих здесь сегодня, тех, кто поддерживал ее во время болезни.

«Видишь, Сара, – хотелось крикнуть раввину, – какого хорошего мальчика мы вырастили!»

– Мой отец тоже nediv lev и для меня – герой. Его кровь подошла человеку, больному раком, живущему в Италии, которому тоже требовалась пересадка костного мозга. В августе он пожертвовал свой костный мозг этому пациенту – совершенно незнакомому человеку. Это болезненная процедура, сопряженная с риском. Недавно мы узнали, что пациент пережил пересадку и идет на поправку.

Иосифа переполняли эмоции.

– Вавилонский Талмуд гласит: «Тот, кто уничтожает одну жизнь, виновен так же, как если бы он уничтожил весь мир. И тот, кто спасает одну жизнь, получает столько же заслуг, как если бы он спас весь мир». Я надеюсь, что однажды стану таким же, как моя мать и мой отец, настолько великодушным в своем сердце, чтобы Бог спустился с небес и поселился среди нас.

Раввин смахнул слезы с глаз и заметил, что Сара сделала то же самое. И это было удивительно. Растрогать или расстроить до слез можно было Иосифа или Самуила, только не Сару – в их семье она была стоиком. Но сейчас она подняла глаза и обняла мужа взглядом, и в этот момент Иосиф почувствовал, что им обоим невыносимо не хватает друг друга. Готова ли Сара наконец простить его?

Сын сложил свои записи, подошел к отцу и заключил его в объятия. Сегодня Самуил стал мужчиной и своим первым великодушным мужским поступком помог залечить раны, которые угрожали разорвать его семью на части.

– Пойдем, – проговорил Иосиф. – Пора праздновать.

Они отправились в «Санта-Кристину» пораньше, чтобы до приема у доктора Креспи навестить доктора Руджеро. Старик споткнулся об одну из своих кошек и сломал бедро. Летиция надеялась, что свежеиспеченный пирог и встреча с мальчиком поднимут ему настроение.

Когда они подошли к его кровати, Джованни подумал о том, как странно видеть доктора лежащим в больничной палате. В поношенном, помятом халате Руджеро был совсем на себя не похож.

– Ах, Тавиано! – воскликнул он, приподнимаясь на подушке. – Одна из моих любимых семей в Фаволе. Но кто это с вами? Я не узнаю мальчика.

Летиция улыбнулась, положив руку на голову Луки.

– Мы тоже с трудом узнаем его теперь, когда он больше не нуждается в маске и стал таким сильным.

– Подойди поближе, чтобы я мог тебя видеть, мальчик. Мои глаза уже не так хороши.

Лука заупрямился, не желая приближаться к старику с гнилыми банановыми зубами, и вызывающе произнес: «Я не мальчик! Меня зовут Лука!»

– Лука! – ахнула Летиция.

– Все в порядке, синьора. Он снова стал прежним дерзким мальчишкой. Хороший знак, – сказал Руджеро с улыбкой. – Очень хороший знак.

– С момента пересадки прошло больше ста дней, – с гордостью сообщила Летиция.

– Отличные новости, – ответил старик, забирая торт из ее рук. – Как я люблю порой немного сладкого. Ах, неужели я чувствую легкий запах fragoline de bosco под этой нежной корочкой?

Летиция кивнула.

– Лука тоже его очень любит.

– Да, теперь я узнаю мальчика. Как можно забыть эти прекрасные рыжие волосы? Не так уж много мальчишек в этих краях похожих на него, а, Джованни?

Джованни притворился, что не слышит, и провел рукой по густым, почти полностью отросшим кудрям Луки.

– Вкусно, как всегда, – отметил Руджеро и отломал еще один кусок пирога. – Не могу выразить, как я счастлив, что пересадка прошла удачно. Слышал, что донор из-за границы. Очень интересно. – Он снова взглянул на Джованни. – Может быть, это не простая случайность. Вы не задумывались, нет ли какой-нибудь связи донора с Лукой?

Джованни резко убрал руку с головы внука.

– Я тебе уже миллион раз говорил, Паоло был…

– Да, да, я все знаю о вашем сыне Паоло, – прервал его Руджеро.

– Пойдем, Лука, – поторопил мальчика Джованни, – мы опоздаем на прием.

Лука был уже на полпути к выходу из палаты, когда бабушка с дедушкой повернулись, чтобы уйти. Руджеро схватил Джованни за руку.

– Останься ненадолго, друг мой. В твоем обществе я чувствую себя лучше.

– Конечно, Джанни, оставайся, – сказала Летиция. – Встретимся внизу.

– Как нога? – спросил Руджеро.

Джованни что-то пробормотал себе под нос. Уже несколько недель он просыпался в хорошем настроении. После стольких несчастий, ливнем обрушившихся на него, все изменилось к лучшему, все стало чудесно. Джованни снова осмелился поверить в то, что проклятие может быть снято. Он начал молиться перед сном и посещать церковь.

Колкости Руджеро испортили ему настроение, как и напоминание о ноге. Он не был у своего старого друга вот уже несколько месяцев; за это время рана превратилась в затвердевший, узловатый белый шрам.

– Забавно, – продолжал Руджеро, – как у нас с тобой много общего. Сначала твоя нога доставляла массу хлопот, а теперь – моя. Что ж, я рад видеть тебя без трости.

Джованни начал медленно отходить от кровати.

– Но предупреждаю тебя, друг мой, нога не будет молчать вечно. Одним из самых важных навыков в моей профессии является прогнозирование, предсказание того, что произойдет с пациентом в будущем. Судя по тому, что я наблюдал, рано или поздно рана снова откроется.

Джованни сердито посмотрел на Руджеро.

– Мне не доставляет удовольствия говорить это, Джованни, и высока вероятность, что меня не будет рядом, чтобы помочь, если она снова начнет беспокоить. Мой собственный прогноз не слишком хорош. Я стар и мне осталось недолго.

Беспокойство Джованни нарастало.

– Послушай меня не как врача, а как друга. Результаты генетического тестирования обязательно всплывут снова. Твой внук такой же умный мальчик, каким когда-то был Паоло. Однажды он начнет задавать вопросы. Он захочет побольше узнать о своем отце, о том, откуда он родом. Что ты ему скажешь?

Джованни покачал головой. С чего бы им снова всплывать? Искать родственников больше не было смысла – пересадка закончилась. И не было ни малейшего шанса, что обломки прошлого можно собрать воедино. Фашист и убийца