Новый мир - Пак Соён
Я повторяю себе, что мы сейчас в прямом эфире, но колени дрожат все сильнее. Может, сейчас самое время раскрыть правду? Рассказать о лживости Сноубола и преступлениях «Ли Бон Медиа Групп»?
Но станет ли Ли Дам просто спокойно смотреть на мое разоблачение? Если она выключит эфир, все рухнет.
Но помни: если не сейчас, второго шанса может и не быть.
Я не могла сорвать план, который Син Ичхэ вынашивала годами. С трудом восстанавливаю дыхание. И тут в наушнике раздается растерянный голос Ли Дам:
– Прямо сейчас… поступила срочная новость. Мы вывели на экраны титры, но вам все равно лучше озвучить все вслух.
Я смотрю на монитор прямого эфира. Под моим задумчивым лицом и сияющей улыбкой Пэ Сэрин бежит строка:
(СРОЧНЫЕ НОВОСТИ) Наследник корпорации «Ли Бон Медиа Групп», Ли Бонхве, пропал без вести после крушения самолета.
Что?
Голос Ли Дам звучит в наушнике все глуше:
– Соберу данные и выведу на телесуфлер. Сэрин, прочти.
На черном экране телесуфлера загораются белые буквы. Глаза заволакивает пеленой, текст расплывается. Пэ Сэрин, не сумев скрыть потрясения, старается говорить четко:
– Э… да, у нас срочная новость. Самолет с наследником корпорации «Ли Бон Медиа Групп»… Ли Бонхве на борту направлялся в сектор J-P-6, но потерпел… крушение из-за внезапного… ухудшения погоды. Корпорация «Ли Бон Медиа Групп» не прекращает попытки связаться с Ли Бонхве, но пока безрезультатно.
Голова кружится, и даже кажется, что тело будто накренилось в сторону.
– Медиагруппа Ли Бон сообщила, что Ли Бонхве летел, чтобы лично извиниться перед жертвами «проекта Ко Хэри» от имени компании.
Пэ Сэрин бросает взгляд на мое лицо и продолжает:
– Крушение случилось, когда он направлялся к семье Чон Чобам. На борту были также его охранник и личный врач…
Дыхание перехватывает. Самолет с Ли Бонхве на борту потерпел авиакатастрофу… К тому же авария произошла, когда он ехал извиняться перед моей семьей. Катастрофа сама по себе была ужасна, но еще страшнее мысль, что авария могла быть подстроена по приказу Ли Бонён.
Запомни: стоит тебе стать угрозой системе Сноубола – и поплатятся твои близкие. И неважно, мои это родные или твои.
Но я же ничего не сделала! Почему Ли Бонхве? Неужели они узнали о моей встрече с Син Ичхэ? Это предупреждение? Приказ остановиться?
Руки Пэ Сэрин, когда она смотрит на телесуфлер, дрожат, а карта катастрофы трясется в ее пальцах. Девятилетняя девочка из внешнего мира написала в конце, что хочет, чтобы катастрофа длилась семнадцать дней – потому что ее день рождения семнадцатого марта. Рядом была приписка от продюсеров: «Не раскрывать дату окончания бедствия зрителям».
Сердце сжимается, как при приступе старой травмы. До шестого класса я тоже каждый год отправляла такие открытки. Считала, что если выберут мою идею, то это будет так же круто, как если снять сериал, и всегда придумывала что-то новое. Тогда я не знала о многочисленных жертвах.
И сейчас люди не знают. Не понимают того, что эти катастрофы бессмысленны. Что мы не обязаны быть куклами в театре семьи Ли Бон. Я сжимаю руки в кулаки и выпрямляю спину.
Пришло время всем узнать правду. И Ли Бон должны ответить за свои грехи.
Пропавший без вести
– Повторяем новость. Самолет, на борту которого находился наследник «Ли Бон Медиа Групп», потерпел крушение. Авиакатастрофа произошла, когда самолет направлялся в район J-P-6. Связь с Ли Бонхве оборвалась. Известно, что пилот в последнем сообщении сообщил о снежной буре в этом районе. Мы сообщим вам о любых новых сведения.
Пэ Сэрин заканчивает читать текст с телесуфлера, и продюсер Ли Дам приказывает продолжить прогноз погоды. В ее голосе, доносящемся через наушник, слышны тихие всхлипы. Не в силах вести передачу по написанному заранее веселому сценарию, Пэ Сэрин на миг растерянно смотрит на меня.
Лица оператора и персонала, снимающих нас, также полны шока и печали. Воцаряется тишина, никто не говорит ни слова. Обычно это считалось бы провалом эфира, но сегодня продюсер Ли Дам даже не думает нас торопить.
И ты, Ли Бонхве. Будь осторожен.
Если бы тогда я рассказала все… Отказался бы Ли Бонхве садиться в самолет? Понял бы, что авиакатастрофа в мире, где погода такая изменчивая, – слишком естественная ловушка, чтобы кто-то заподозрил неладное? Но если бы кто-то предупредил меня, что моя бабушка хочет меня убить, поверила бы я этому человеку больше, чем тому, кто меня вырастил?
Нет, все это отговорки.
Ты кому-нибудь рассказывал о нашем телефонном разговоре перед тем прямым эфиром?
Тогда я не доверяла Ли Бонхве до конца. Вернее, даже подозревала его. Думала, что он мог передать наш разговор, мои слова о подземной электростанции, президенту Ли Бонён. Ведь он – человек Ли Бон.
Я считала, что мы не сможем быть заодно, что в ситуации, когда на кону жизни моих близких, я не могу беспокоиться еще и о человеке из семьи Ли Бон.
Наверное, так я и думала тогда. Поэтому… даже извиниться толком не могу.
Образ Купера Рафалли, падающего в заснеженную долину, накладывается на образ Ли Бонхве. Из глубины души поднимается болезненное чувство. Я издаю странный звук, будто подавилась конфетой, и с трудом сдерживаю слезы. Пэ Сэрин тревожно смотрит на меня. Чтобы не пошатнуться, я хватаюсь за ее руку. Так как мы в прямом эфире, у Пэ Сэрин нет другого выбора, кроме как поддержать меня. Она делает вид, что проверяет мое состояние, поворачивается и прикрывает рукой микрофон, прикрепленный к одежде.
Пэ Сэрин, так, чтобы слышала только я, шепчет:
– Да, вдоволь поплачь.
И быстро добавляет:
– Ведь это случилось, когда он ехал извиняться перед твоей семьей.
Ее взгляд, искоса брошенный на меня, будто говорит: «На твоем месте я бы точно плакала».
Но слова Пэ Сэрин отрезвляют меня. Представляю, как президент Ли Бонён, наблюдая за моим чувством вины и растерянностью из-за аварии Ли Бонхве, довольно улыбается, и кровь стынет в жилах.
«Чон Чобам, возьми себя в руки и контролируй свое выражение лица».
Я стараюсь говорить как можно спокойнее:
– Сэрин, давай теперь разыграем погоду на завтра?
Если я и должна извиниться перед Ли Бонхве, то перед ним лично, а не в прямом эфире. Вы