Летний фарс - Долорес Медио

— Эрнесто, мы можем остаться в Сантандере?

— Ну, конечно. Если хотите. Но автобус сейчас уходит. Если вы останетесь в Сантандере, вам придется там обедать и самим добираться домой…

— Самим так самим. Наверно, ходят электрички и маршрутные автобусы.

— Да здесь с транспортом нет проблемы, вы можете и на такси. Вас четверо и на каждого выйдет не дороже, чем в автобусе, так что возвращайтесь, когда захотите.

— Договорились, Эрнесто. Значит, до вечера, не беспокойтесь о нас.

— Очень хорошо. Желаю вам приятно провести время.

— Спасибо, Эрнесто.

Четыре сеньоры, точно школьницы на каникулах, спешат поскорее удрать от автобуса, вокруг которого собираются люди. Мать Энрикито тоже бегает туда-сюда — опять пропал негодник!

— Энрикито, где ты, Энрикито! Вот наказанье. Ну что он потерял в этой канаве?.. Вот стервец! Что, спрашивается, ему надо в саду, что он там потерял?..

Младшая дочка дона Элеутерио говорит маме толстого Энрикито:

— Не ищите его. Он пошел пописать вон туда, где дырка в заборе. Он сам сказал.

Девочке достается от собственной мамы:

— А тебе что, интересно знать! Ходит хвостом за мальчиком. Писает он там, не писает, тебя это не касается! Дам сейчас хорошего подзатыльника, чтоб не лезла, куда не просят.

Эрнесто нажимает гудок:

— Спокойно, спокойно… Давайте, друзья, в автобус. Поднимайтесь. Кого еще нет?

Те, «кого еще нет», бегут к автобусу что есть духу.

— Утро пролетело так быстро. Ничего толком не посмотрели.

— Так ведь ровно два. Мы не опоздали.

— Тихо, тихо. Еще в запасе пять минут. Поднимайтесь… Ну-ка, опля!..

Эрнесто подает руку женщинам, а некоторых чуть ли не втаскивает в автобус.

— Давайте… Раз!..

Донья Амалита идет не спеша и легонько с усмешкой придерживает своих приятельниц:

— Не торопитесь, не торопитесь. Без доньи Ньевес автобус не тронется. Она бы им устроила!.. Полюбуйтесь, вон как выступает. Шажок за шажком, и никаких!.. Мол, видала я вас всех! — Она смешно копирует голос и ужимки доньи Ньевес: — «Не беги, Флорита, это несолидно. Пусть подождут. Мы и супруги Канталапьедра — единственные аристократы в группе… Не беги, слышишь, подождут…»

Донья Клара тихонько хихикает, чтоб не рассердить донью Кармен слишком откровенным смехом. Нет, правда, донья Амалита — молодец, так передразнивает людей, просто умора. Особенно донью Ньевес. Она ей поперек горла.

В голосе доньи Клары нет твердости:

— Ну какая же вы языкатая, донья Амалита. Прямо дьявол, господи помилуй…

— Да оставьте, самой ведь смешно, ну и смеялась бы вволю… Нет, меня эта просто бесит.

— Донья Амалита, надо быть милосерднее к своим ближним.

— Да какая она мне ближняя! Чуть что — веером лупит свою теху, точно та чурбан бесчувственный.

Эрнесто настойчиво нажимает гудок:

— Давайте, друзья, давайте!.. Обед уже стынет.

Последним в автобус поднимается Хуан Крисостомо. Он подошел со стороны садов Пикио и, наверное, был на другом пляже.

Пять подружек всполошились:

— Ты видела, Кароль, откуда он появился?

— Слушай, он там просто купался один…

— Или с какой-нибудь девчонкой, поди знай…

— Да он вроде робкий…

— Ничего подобного. Такой молчком всего добьется.

Хуан Крисостомо еще идет по проходу, но автобус уже трогается с места. Оглядев всех, Эрнесто говорит Альпидио:

— Все здесь. И в Сантандере останавливаться не надо.

Донья Амалита спохватывается:

— А эти четыре из Бургоса?

— Не беспокойтесь, донья Амалита.

— Зови меня Мали, Эрнесто. Я уже просила. Так и норовит записать раньше времени в старухи!

— Ну пусть по-вашему — Мали. Не беспокойтесь за них, они будут обедать в Сантандере и сами приедут домой.

Донья Амалита поддает соседа локтем в бок:

— Слыхали, Гонсало, будут обедать в Сантандере… Знаете, что это за особы?

— Нет, донья Мали. И меня они мало интересуют. Какая мне, собственно, разница, где будут обедать эти сеньоры, — в Сантандере или в Кимбамбасе?

— Где, где?

— В Кимбамбасе.

— А мы не сможем туда поехать?

— Вы — да, бесспорно. И тогда мы наконец отдохнем!

Донья Амалита чувствует, правда, очень смутно, что дон Гонсало ей нагрубил. Она вот-вот вспыхнет, рассердится. Но зачем ей такая неприятность — ссориться в открытую с соседом. С кем же тогда разговаривать в дороге? Да и если на то пошло, Гонсало неплохой человек. Скорее всего он не в настроении или, как все, чертовски проголодался…

Донья Амалита говорит:

— Ух, какой человек! Интересно, что с вами здесь станет без Амалиты? Господи, от скуки все умрете со своим отдыхом.

Гонсало улыбается, но все же не удостаивает ее ответом. Закрыв глаза, он откидывается головой к спинке сиденья, конечно, ему сейчас просто не до разговоров.

Да и никто в автобусе не разговаривает в этот предобеденный час. Все устали, это видно, и в мыслях у каждого только одно — поскорее поесть. Всем не терпится приехать, пообедать — и в постель или посидеть в одном из городских кафе, вполне приличных с виду.

Четыре дамочки из Бургоса обедают в Сантандере, так что не надо останавливаться. «Родольфо» лихо выскакивает на мост, оставляя позади верфи, и катит по шоссе мимо зеленых и сочных лугов горного края.

Путники молчат, сморенные усталостью и солнцем, только «Родольфо», хоть и он вроде бы спешит домой, на отдых, поет по-прежнему бодро и радостно: «Чити, чити банг-банг…»