Друг мой, кот... - Наталья Александровна Веселова

Они напишут совместный рапорт о том, что видели в первом бою на горной дороге около ущелья, но двум потрясенным калекам никто не поверит, а рапорт их затеряется по нудным канцеляриям, медленно пробираясь вверх по бюрократическим инстанциям. Великая страна, которой они отдали один – зрение, другой – слух, вскоре исчезнет с политической карты мира, и никому уже недосуг станет разбираться в незначительном эпизоде мелкого боя на той изнурительной войне, что быстро признают неправильной и ненужной. В двух мирах, одном – темном, другом – беззвучном останется только больная память, подогревающая дремучую ненависть.

– прошептал, по непонятной причине леденея, Бетховен.

Не ослабляя хватки, Нельсон силой развернул его к себе и абсолютно беззвучно, но с отчаянной артикуляцией, проговорил:

– Да – нет – у – него – никакого – левого – мизинца!

– Чего?! – шепотом спросил остолбеневший Бетховен.

– Сам – видел – как – оторвало!

Черные очки Нельсона показались Бетховену огромными всевидящими очами, и какое-то время он серьезно пытался прочесть в них ответ на ужасный вопрос, с такой простотой и неотвратимостью возникший перед ним. Он прочел этот ответ. И знал, что нужно делать.

– Вниз, – скомандовал Бетховен чужим голосом и бросился к чердачному люку.

Каждый миг был на счету, и помогать Нельсону, тотчас рванувшемуся вослед, он уже не мог. Скатился с лестницы на площадку – и без особой надежды ткнул в красную кнопку лифта. Тот неохотно ожил в самом низу, но Бетховен не осознал, что слышит его тяжкое копошение. Он обернулся к товарищу, как раз рыхлым мешком выпавшему из люка: «Поедешь на нем. Встретимся внизу», – и сломя голову рванул вниз по частым цементным ступенькам. На втором этаже он глянул в лестничное окно и охнул, увидев то, чего боялся с первой секунды: вовсе не тот, кого все это время считали капитаном Крапивиным, а крупная высокая женщина в длинном лиловом платье и с радостным лицом легко, словно под музыку, выпрыгнула из подъезда и, крутя на пальце кольцо со звенящими ключами, вприпрыжку направилась в сторону припаркованной за домом «Нивы» своего друга. Теперь Бетховен мог поклясться, что именно слышит, как звенят ее ключи, но думать над этим не было времени, и он только мучительно прошептал ей: «Стойте…», ускоряясь, как мог. Но на первый этаж в этот момент приехал лифт с обезумевшим от страха Нельсоном, тотчас ринувшимся вон, и, спрыгнув с последних ступенек, Бетховен со всего разлета сшибся с ним на нижней площадке… Огромным кубарем они вдвоем подкатились к входной двери, в полутьме кое-как поднялись и, с мерзким хрустом раздавив Нельсоновы очки, вырвались в ожившую вдруг тремя короткими острыми звуками белую ночь. Узнав писк сигнализации и хлопок закрывшейся дверцы, Нельсон дико замахал руками и наугад устремился в ту сторону, косноязычно рыча невнятные мольбы, в которых только бегущий рядом Бетховен смог угадать страстный призыв не заводить мотор – но женщина, сидевшая в машине, их не поняла, зато обернулась и взглянула Нельсону – в лицо…

Алексей сгоряча пробежал еще метр и тихо опустился на колени, пытаясь поймать и задержать в ладонях судорожно затрепетавшее и рванувшееся вон сердце. Не смог – оно проскочило меж ребер и пальцев, шелковисто-упругое, и свободно вылетело навстречу двум сошедшимся в небе зорям. Веретенников ясно, как в детстве, увидел незнакомого, кипенно-седого, крепкого мужчину лет сорока пяти, горестно мечущегося у высокого черно-красного пламени. Мужчина его не заинтересовал – Лёха искал взглядом тонкого и сильного темноволосого Сашку Изотова, не находил и удивлялся, куда тот мог исчезнуть так внезапно… «Санёк, – прошептал он удивленно. – Какого хрена? Я ведь все вижу…» – но зрение опять стало предательски гаснуть. Последнее, что он заметил, заваливаясь набок, было торжественное и беззвучное явление атласного черного кота со звездой во лбу. Кот медленно и скорбно сел в гладком кольце своего хвоста – и остался так насовсем, неотрывно и бесстрастно глядя в гудящий огонь – впрочем, в реальность своего видения Нельсон уже не поверил.

Закончено 15 августа 2012 года

в деревне Букино Пушкиногорского района

Псковской области на вилле «Счастливая кошка»