Ручная кладь - Алёна Кирсанова

Настя говорит, что духи «Русский музей» и правда пахнут масляной краской, и предлагает мне понюхать. Я вздрагиваю, прячу в карман бумажку с ароматом Монрепо, тру нос и на всякий случай проверяю, нет ли под ним соплей, а под глазами слёз. Лицо горячее, но сухое. Я послушно беру бумажку, пропитанную «Русским музеем», и соглашаюсь: пахнет краской. Беру пробник «Парка Монрепо» и иду оплачивать.

Девушка на кассе говорит, что это ее любимый аромат, а сам парк – любимое место для прогулок в окрестностях Питера. Я еще не была в Монрепо после реконструкции, так что спрашиваю: как там теперь, не испортили? Не сделали слишком упорядоченно и торжественно, как в Петергофе? Она считает, что все не так уж плохо, а если свернуть с центральной дорожки в лес, так и вообще как раньше. Карта или наличка? Карта.

Я подношу телефон к терминалу, но он не срабатывает. Извиняюсь, лезу в рюкзак за российской карточкой.

– Вы долго еще здесь?

Вздрагиваю. Почему она так уверена, что я не живу в Петербурге? Apple Pay меня выдал? Или я сказала что-то, пока болтала с подругами? Да нет, мы не обсуждали ничего, кроме ароматов.

Я отвечаю, что живу здесь – на Ваське, рядом с «Эрартой». Мы немного болтаем о преимуществах Васильевского острова, и напоследок она советует все-таки съездить в Монрепо. Обязательно, обещаю я. Съезжу в конце сентября, осенью там особенно красиво.

На следующий день я иду на Невский. Как всякий человек, долго проживший в Петербурге, Невский я недолюбливаю, но сейчас у меня есть цель: найти магнит на холодильник в форме питерского здания.

Мы с Тёмой привозим из поездок магниты, но не любые: только домики определенного размера и масштаба, которые хорошо будут смотреться рядом и выстраиваться в улицу. Такие удавалось найти не везде, так что иногда мы мухлевали и из некоторых городов привозили по два магнита, а в Тбилиси купили целых пять. Пока жили в Питере, мы шутили, что, когда улица перестанет умещаться в ширину холодильника, нам придется купить новый. Примерно так и получилось: в Батуми место для магнитов закончилось, и мы переехали в Тбилиси. Там холодильник оказался пошире, но спустя несколько удачных поездок и его перестало хватать, осталось добавить к улице только один домик.

Не знаю, почему я так вцепилась в идею привезти отсюда магнит. У меня уже есть аромат Монрепо и Настин грушевый джем в память об этой поездке. Да и вообще странно искать сувениры в городе, где прожила треть жизни, где остались друзья и собственная квартира. Я даже не уверена, что Тёма согласится повесить питерский домик на холодильник – возможно, ему это покажется слишком грустным или даже циничным. Но я знаю: если уеду без магнита, во мне еще долго будет зудеть эта незавершенность, так что придется искать.

Начинаю с очевидного – с книжного в доме Зингера. Внутри просторно и роскошно: мозаичный пол, окна до потолка, мебель из орехового дерева. Это вам не тбилисская «Аудитория», где на площади раз в пять меньше умещаются книжный, коворкинг, бар и лекционная площадка. Говорят, дом Зингера не так давно отреставрировали, но я не замечаю разницы – он и раньше казался мне слишком большим и пафосным.

Сувениры выставлены у самого входа, за ними – бесконечные полки с книгами. Сколько их тут, тысячи? А ведь есть еще второй этаж и склад. Даже меня пробирает, хотя я уже лет пятнадцать как перешла на электронные, еще с универа. На первых курсах, пока не было читалки, я брала книги в университетской библиотеке и все время таскала с собой штуки по три-четыре разом, чтобы всегда было из чего выбрать. Одно время я даже ездила на занятия с огромной пляжной сумкой через плечо, забитой почти доверху; весила она примерно тонну. Пожалуй, я все равно пройдусь среди полок и полистаю какой-нибудь роман, раз уж зашла. Но сначала – магнит.

Большинство магнитов выглядят ужасно: банальные фотографии или картинки с самыми попсовыми питерскими видами, напечатанные на плоских гибких квадратах. Ближе всего к нужному формату оказывается рельефный пластиковый Спас-на-Крови, но он все равно не впишется в нашу улицу: не тот масштаб, слишком пестрый, с аляповатой золотой лентой с надписью «Санкт Петербург» в основании. Серьезно, они потеряли дефис?

На другой полке не лучше. Я внимательно просматриваю ряды магнитов, пока не нахожу плоский металлический Исаакий, покрытый цветной эмалью. Это не совсем то, что нужно, – здания на нашем холодильнике объемные и в основном керамические, – но масштаб у этого Исаакия подходящий. И, честно говоря, один такой магнит на нашей улице уже есть – из Стокгольма, с теми милыми цветными домиками в Старом городе.

Долго кручу магнит в руках, и продавец предлагает помощь. Очень вовремя. Рассказываю, что ищу, показываю фотографию нашей магнитной улицы на телефоне, и продавец советует заглянуть на Петроградку, в лавку с сувенирами из инклюзивных мастерских: говорит, видел там что-то подобное. Мы вместе гуглим их сайт, и я действительно нахожу керамические магниты нужного формата. Они кривоватые – то ли детский рисунок, то ли иллюстрация к Кафке, – и в этом есть что-то абсолютно питерское. Город из сна, из воспоминания, со страниц Великой-Русской-Литературы. Убогий и грандиозный, угнетающий, угнетенный и все равно любимый. То, что мне нужно. Из благодарности к продавцу я беру со стойки металлический Исаакий и отправляюсь бродить с ним по магазину.

На втором этаже в разделах художественной литературы вижу знакомые названия. Одну за другой беру книги в руки, листаю. Они тяжелые, даже не знаю, долго ли смогла бы читать такую, держа на весу. Есть и полегче, но все равно любая печатная книга намного тяжелее «Киндла». У них разные обложки: мягкие и твердые, матовые и глянцевые, некоторые обтянуты целлофаном. В одной из книг шрифт слишком мелкий, так что я на автомате касаюсь страницы двумя пальцами и развожу их в стороны. Ничего не происходит. Так же я нажимала Ctrl+Z на клавиатуре, когда хотела отменить зачеркивание на распечатанном листе. Я закрываю глаза и глажу страницы. Нюхаю их. Прислушиваюсь к глухому стуку, с которым книга встает обратно на полку, и слышу отголоски того зова, который заставил мою подругу за большие деньги перевезти свою библиотеку сначала из Москвы в Черногорию, а через два года из