Добро пожаловать в нигде - Адива Гефен

Позавтракав в ближайшем кафе, я решила попытать счастья и встретиться в качестве Гили с Элинкой, чтобы проверить, узнает ли она меня. В те далекие годы, когда мы еще жили в Хайфе, Элинка была нашей соседкой, а так как своих детей у нее не было, вся ее материнская любовь доставалась мне. Помню, как часами сидела у нее на кухне, угощаясь борщом, капустником, печеной картошкой и холодным компотом из груш и яблок.

Итак, экзамен номер один. Узнает меня Элинка или поверит рассказу Гили?

Поднявшись вверх по улице Бальфур, считающейся самой крутой в мире, я пересекла Иерусалимский проспект и оказалась в Пинат Нордау.

Дому, в котором жила Элинка, уже, наверное, лет семьдесят, и он явно нуждается в срочном ремонте.

А вот и первый сюрприз. Позвонив в дверь, я не услышала за ней привычного лая собаки.

Что случилось?

– Минуточку, – донесся до меня голос Элинки, а за ним шарканье с трудом передвигаемых ног.

Дверь открылась. На пороге стояла старушка, показавшаяся мне сильно уменьшенной копией Элинки. Господи, что делает с людьми время, с грустью подумала я. На какое-то мгновение мне даже захотелось отказаться от своей затеи, броситься к ней в объятия и объяснить свой нелепый пуримский вид[2], но как же тогда быть с проверкой?

– В чем дело? – спросила она, вперив в меня подозрительный взгляд.

– Здравствуйте. Я Гиля, Гиля Зельцер, – приветствовала я ее самой радостной улыбкой, какую смогла изобразить. Никакого впечатления. – Вы Рахель?

– Какая Рахель?

– Рахель Уолгрин.

– Нет, никакая я не Рахель.

– Так, может, вы ее знаете?

– Не знаю я никакой Рахели Уолгрин. – Она что, действительно не узнает меня?

– Тогда, может, вы знаете ее мужа Йоэля? – тяну я время, чтобы дать ей возможность присмотреться получше.

– Йоэля?

– Он маляр, а она преподает игру на фортепиано. Разве они не здесь живут?

– Мне очень жаль, но вы ошибаетесь, девочка моя, – отвечает Элинка с искренним сожалением в голосе. – А по какому адресу вы пришли?

– Улица Певзнера, дом номер один.

– А-а-а, теперь все ясно. Это улица Нордау, – лицо ее сияет. – Вы должны вернуться на улицу Бальфура и пройти еще один квартал вверх. Это недалеко.

– Может, вы слышали о ней что-нибудь? Мне сказали, она прекрасный педагог, – снова спрашиваю я, но Элинка лишь отрицательно мотает головой.

– Нет, – грустно улыбается она. – Не слышала. Жаль, что ничем не сумела вам помочь.

Еще один взгляд, еще одна улыбка, и она закрывает дверь. Удача! Только что родившаяся Гиля может продолжать свое существование.

Ури

Погруженный в мрачные мысли, я свернул не на том перекрестке и оказался у заправочной станции, расположенной на въезде в Йерухам.

«В буфете у Максима все самое свежее», – гласила вывеска над стойкой. Прекрасно. Кофе – это именно то, что мне сейчас нужно.

Неплохо было бы здесь прибрать и покрасить, подумалось мне, но запахи, струящиеся из кухни, приятно щекотали ноздри. Стоящий впереди меня гигант в вязаной шапочке цвета хаки заказал восемь порций кофе. Расплатившись, он заметил, что получил по ошибке девять чашек, обернулся и поставил одну передо мной.

– Это тебе.

– Сколько я вам должен? – спросил я, доставая кошелек.

– Да ладно тебе, – похлопал он меня по плечу. – Угощаю.

– Мне как-то неловко, – промямлил я, протягивая ему банкноту в двадцать шекелей.

– Что тебе неловко? – засмеялся парень. – Это Йерухам. Здесь всем все ловко. Между прочим, меня зовут Моти.

– Авраам. Ави, – тут же выпалил я.

Уже неделю я пытаюсь запомнить свое новое имя. Я больше не Ури. Меня зовут Авраам. Ави.

И сказал Господь Аврааму: «Ступай!»[3]

– Моего племянника тоже зовут Ави, – улыбнулся парень. – Хочу дать тебе бесценный совет. Закажи сэндвич с яичницей. Ты такого больше нигде не найдешь. Да скажи, чтобы приготовили так же, как для Моти.

– Большое спасибо.

Я пожал его огромную лапу, и он, подхватив поднос, направился к столу, где его поджидали товарищи.

Получив свой сэндвич «как у Моти» и прихватив чашку с кофе, я уселся на единственное свободное место неподалеку от них.

Компания оказалась веселой и шумной. Время от времени оттуда доносились взрывы смеха или возгласы восхищения. Кто-то хлопал товарища по плечу или гладил его по голове. Кто-то вставал, подходил к стойке, делал дополнительный заказ и приносил добычу на стол. Было видно, что все парни давным-давно знают друг друга и собираются здесь довольно часто, причем без женщин. Мечта всякого мужчины, живущего в браке, каким бы счастливым он ни был.

И тут же в горле у меня запершило, я почувствовал зависть и боль, которая так никуда и не исчезла, пустоту, которая так и не заполнилась. Тоску по своему месту. По дому.

Ведь моим домом была Яира. Она и Лиор составляли весь мой мир.

Рут

«Мерседес» я так и оставила за колонной. Ночью Эйтан перегонит его на стоянку возле больницы, где рано или поздно его обнаружит Шука.

А недалеко от лифта, как мы и договаривались, меня поджидал красный «ниссан», на сиденье которого лежал новый мобильник. Эйтан всегда отличался почти сверхъестественной эффективностью и дисциплинированностью.

Хотя поначалу, когда я посвятила его в свой план, он отказался мне помогать.

– Ты хочешь сделать ему сюрприз? – удивленно поднял брови он.

– Да. Шуке скоро стукнет сорок.

– А зачем тебе эта десятилетняя рухлядь? Ведь Шука ничего, кроме новых «мерседесов», не признает.

– Сюрприз есть сюрприз. Я хочу сделать ему…

– Что-то случилось, Рут? – Эйтана так легко не обманешь.

– Ну хорошо, машина – это часть моего плана. Я поздравлю его и…

– Что за глупости? В чем дело?

– А еще я приготовила ему другие сюрпризы…

– Выкладывай всю правду, Рути-Тути, – с подозрением посмотрел на меня Эйтан. – Что случилось?

Это прозвище он придумал мне еще в те годы, когда мы сидели бок о бок на горшках в семейном садике, прозванном «оленьим» в честь несчастного животного, которое неизвестно как туда попало на радость нам, детям. Олень годами наблюдал за нами из своей клетки, а мы кормили его душистой соломой.

Эйтан был моим братом-близнецом. Так, по крайней мере, мы любили говорить.

Он родился на два часа раньше меня в каменном доме недалеко от кинотеатра. Это было еще до того, как мой отец, назначенный окружным судьей, перевез всю семью в Гиватаим и поселился неподалеку от своих родителей. Но до того, как перебраться поближе к ветеринарной поликлинике дедушки Аарона, я успела не только посидеть с Эйтаном в «оленьем саду», но и проучиться с ним несколько лет в одном классе.

В течение всей жизни Эйтан оставался моим лучшим