Пренебрежитель - Маргарита Александровна Полуэктова
– Уолкотт должен сидеть рядом со мной, тебе придется подвинуться.
Тот долго возился и двигал стулья перед тем, как пересесть и перевесить свою куртку. Теперь Германа от блондина отделял лишь угол стола; однако лица его молодой человек по-прежнему не видел, поскольку корпус Антона был полностью повернут к Катову и Сергею. Герман старался особо не смотреть в сторону всей этой компании, хоть троица так и норовила притянуть к себе всеобщее внимание. Его по-настоящему отвлекло то, что в помещение бара практически бегом ворвался парень в куртке неонового лаймового цвета. Застывший в ожидании лицом к входу Рауль увидел его первым и приветственно махнул рукой. Парень замедлил шаг и, кивнув со смущенной улыбкой тем из сидящих за столом, кто одарил его любопытным взглядом, подошел к гиду. С ним он обменялся парой фраз, после чего отступил и остановился позади Рауля и женщин, время от времени теребя в руках светло-серую шапку в тон брюкам. Гид же повернулся лицом к столу и склонился над разложенными на нем бумагами, упираясь обеими ладонями в шероховатую деревянную поверхность. Он сосредоточенно нахмурился и принялся просматривать написанное на листках.
Тем временем Катов придвинулся к столу и что-то насмешливо спросил у Антона. При этом он подпер подбородок рукой, из-за чего Сергею пришлось сильно податься вперед, чтобы быть в курсе разговора. Антон с безразличием пожал плечами, на что Катов утвердительно качнул головой и, продолжая сверлить блондина взглядом, изрек:
– Нет, значит.
– Ну а когда мне было этим заниматься? Мы весь день вместе находились.
Катов вновь что-то тихо спросил у него с легкой ехидной усмешкой, в ответ на что Антон протянул:
– Да потому что этот список так называемой экипировки полон какого-то барахла. Естественно, я взял с собой только наиболее нужные, с моей точки зрения, вещи.
Ухмылка не сползала с лица Катова.
– Так… и что же показалось тебе бесполезным?
– Ну, несколько вещей.
– Например?
– Например, коврик. Что это за дурацкий коврик? Зачем он вообще нужен?
В голосе Антона сквозила самая настоящая претензия. В ответ повисла тишина; продолжая ухмыляться, Катов убрал руку со стола и, откинувшись на спинку стула, обратил свой взор на дверной проем, через который его группа несколькими минутами ранее зашла в этот бар. Он выглядел позабавленным. Сергей между тем просто хлопал глазами, наблюдая за Антоном. Невольно озадаченный темой этого разговора Герман перебежал взглядом с одного участника на другого. Никто не торопился ничего пояснять; поэтому тот, не видя смысла скрывать, что он прекрасно понимает все, о чем ведется речь, счел своим долгом встрять в обсуждение:
– Если позволите… Туристический коврик нужен для того, чтобы у туриста была возможность сесть или лечь на землю.
Продолжая смотреть вдаль с легкой ухмылкой, Катов немного приподнял брови, но больше ничего не выдало в нем удивления. Сергей перевел было равнодушный взгляд на Германа, но тут же вернул его на Антона. Сам же Антон резко обернулся через плечо и обратил к Герману убийственно серьезное лицо. Он некоторое время смотрел косо, будто свыкаясь с тем, что в окружении оказался еще кто-то, кто понимает его слова, после чего нахмурился и возмутился:
– Как будто без него меня что-то остановит от того, чтобы сесть или лечь!
– Холодная и неровная поверхность земли обычно останавливает, – невозмутимо заметил Герман.
– У этого наверняка есть запасной, – обращаясь к Антону, но глядя все так же вдаль, посерьезневший Катов кивнул подбородком на стоявшего напротив него гида. – Тебе придется решить с ним данный вопрос.
Вновь повернувшийся к Катову блондин что-то промычал, после чего в помещении воцарилась относительная тишина: разговор сошел на нет. Однако буквально вслед за этим в бар зашел еще один мужчина – последний участник группы. Высокий и худой шатен с припорошенными снегом волосами, с узким острым лицом, он был одет в плотный удлиненный пуховик цвета хаки и темно-синие брюки. Едва переступив порог, вошедший приостановился, озираясь по сторонам и аккуратно счищая с головы и плеч белые осадки. В этот момент Катов заметил его и явственно приободрился, хоть и продолжал сидеть, расслабленно откинувшись на спинку стула.
– Уолкотт! – зычно воскликнул он.
Вошедший повернулся на звук; встретившись взглядом с его источником, он слегка откинул голову назад.
– Катов! – отозвался Уолкотт весьма похожим тоном и провел рукой по волосам, убирая их назад. Только после этого он растянул губы в подобие улыбки и двинулся навстречу окликнувшему его человеку, чинно ступая по терракотовому ковровому покрытию. Уолкотт обошел стол, на ходу расстегивая и снимая с себя пуховик, и остановился именно у того стула, который был заранее для него подготовлен.
– Добрый вечер, – мимоходом бросил Уолкотт Катову на английском с роскошным природным британским акцентом, которым, помимо него, в помещении обладала только Мэри. Больше никого из присутствующих он не удостоил и взглядом, будто, кроме них двоих, вокруг были сплошь неживые декорации. Катов, все это время провожавший Уолкотта немигающим, полным любопытства взглядом, вместо ответного приветствия спросил:
– Английский, русский? – Он произнес это на первом из перечисленных им языков. – Вы, как мы уже успели установить, на русском довольно неплохо говорите?
– Работа вынуждает, – металлическим голосом отозвался Уолкотт, вешая куртку на стул и отодвигая его. – Выбирайте вы.
– Что ж, – ухмыльнулся Катов, тотчас же перейдя на русский. – Как самочувствие?
– Все хорошо. – Уолкотт небрежно повел плечом и сел, и вместе с тем опустили задранные вверх головы Сергей и Антон, наблюдавшие за новоприбывшим с умеренным воодушевлением. У Германа же, наконец, появилась возможность украдкой рассмотреть Уолкотта получше: сероватая кожа, глубоко посаженные светло-зеленые глаза, точеный нос, тонкие губы; на вид он был немногим старше Сергея. Не успел Уолкотт разместиться за столом поудобнее, как Катов вновь заговорил, пододвигая к нему четвертый, нетронутый стакан с золотистым напитком.
– Не буду скрывать, вчера вы превзошли все самые смелые мои ожидания, – сказал он,