Рыбачка и корморан - Лиора Бараш
Теперь, когда Ли-Мин носила его дитя, Син опекал ее еще заботливее, чем прежде. Почти каждый день он приносил к ужину свежую рыбу и помогал жене по дому, давая ей отдохнуть, когда Ли-Мин недомогала. И постоянно делился с ней мечтами о будущем сыне: как станет открывать перед мальчиком этот огромный мир и растить малыша в любви, как будет учить его жизни и своему ремеслу. Ли-Мин же, хотя всей душой радовалась подрастающей в ней новой жизни и ценила нежность и внимание мужа, все равно не находила покоя. Ее преследовали страх и досада на себя. С одной стороны, она вроде бы сделала все, чтобы поддержать желания Сина. С другой – ей никак было не заглушить надежду на рождение дочери. И от столкновения этих чувств Ли-Мин терзалась тревогой и беспомощностью. Ее сокрушала мысль, что, дав жизнь мальчику, она никогда уже не сможет исполнить свою мечту[3]. Если же новорожденный окажется девочкой, то раскроется ее затаенная нечестность в отношении мужа, и тогда последствия могут быть самыми суровыми.
В приятном ожидании Ли-Мин еще старательнее следила за домом, вычищая в нем буквально каждый уголок. Она заботливо готовила местечко для дитя, сооружая ему мягкое ложе из рисовых листьев, застеленных нежной материей. Ли-Мин рисовала в воображении, как кладет кроху в его маленькую уютную постельку, как бережно поворачивает на бочок. Каждый день она мысленно расписывала свой будущий распорядок – как будет ухаживать за ребенком, кормить его. Как будет петь ему колыбельные, рассказывать потешки и сказочки – и те, что когда-то слышала от матери, и те, что сочиняла сама. Представляла, как будет мастерить одежду и игрушки для этого крохотного создания, которое привнесет в ее мир так много нового и неизведанного.
Син в пору беременности жены также нередко отвлекался от насущных дел, уносясь в мечты об ожидаемом сыне. Он пытался представить, как тот будет выглядеть, на кого больше будет похож. С нетерпением ждал, когда сможет начать учить его всему, что необходимо уметь мальчику. Непроизвольно Син все чаще молился, прося небеса о благополучном разрешении супруги, чтобы он не остался в этом мире один или, хуже того, один с новорожденным – что привело бы к совершенно невозможной ситуации и, быть может, вынудило бы его отдать дитя в чужую семью.
Понятное дело, его размышления и грезы сказались на семейном достатке: чем больше Син предавался мечтам, тем скуднее был улов. В конце концов в нем победило чувство ответственности. Сознавая, что вскоре их потребности сильно возрастут, Син заставил себя больше проводить времени на рыбалке, а иногда даже ходить в ночное, в чем у него доселе не было необходимости. Увы, ночные вылазки на реку возродили его детские страхи. Изгнать их Син не мог, а потому, вопреки боязни, рыбачил во тьме, поскольку считал главной своей задачей обеспечение семьи.
По мере приближения родов Сина все чаще охватывали противоречивые чувства, в которых он не всегда был в силах разобраться. То на него находило радостное возбуждение. То охватывал страх. То он наполнялся такой энергией, что способен был без устали трудиться долгие часы. То им вдруг овладевала необъяснимая бездеятельность, желание просто запереться дома, любуясь своей беременной женой, которая день ото дня казалась ему все красивее.
Ли-Мин тоже позволяла себе иногда небольшие поблажки: то ложилась днем поспать, то уминала добавку супа и вонтонов, которые безумно любила, – пусть даже это означало, что Син не получит на ужин порцию обычных размеров. Но, если не считать мимолетного чувства вины за такое потакание своим слабостям, в целом Ли-Мин нравились происходящие с ней перемены.
Она тихо, радостно смеялась, чувствуя в себе шевеление дитя. Ли-Мин представляла, как малыш ворочается внутри, и все пыталась угадать, где именно и как сильно он ткнет пяточкой в следующий раз. От этой незатейливой игры на лице ее блуждала улыбка. Когда Ли-Мин угадывала правильно, она награждала себя или любимым угощением, или честно заслуженным отдыхом. Омрачало ей радость беременности лишь тайное желание родить дочь, и от накатывающей порой тревоги, от страха перед будущим все ее существо пробирала дрожь. Но Ли-Мин всеми силами старалась прогнать от себя эти мысли, фокусируясь на моментах счастливого ожидания.
Глава 3
Каким же удивительным был для Ли-Мин этот момент рождения на свет дитя! Истинное чудо, восхитительнейший дар, преподнесенный ей богами! С того самого мгновения, как маленький белый сверточек осторожно вложили ей в руки, Ли-Мин почувствовала, как прежняя жизнь от нее отступает, рассеиваясь навсегда. Теперь перед ней раскрылись ворота в совершенно новый мир. Вся ее плоть как будто слилась воедино с тельцем этого крошечного существа, уютно пристроившегося в ее руках.
Когда при родах ей сказали, что ее дочь сейчас сделает свой первый в этом мире вдох, душа Ли-Мин словно бы отделилась от тела и взлетела над ними, любуясь сверху чудесным новоявленным созданием. Многоголосый гул вокруг начал рассеиваться. Люди, на которых она всецело полагалась считаные мгновения назад, теперь стремительно расплывались в тумане, будто уносясь в далекое прошлое. Воцарилась ошеломительная тишина. Родился целый новый мир – и этот мир принадлежал только ей. Ее тело, что совсем недавно корчилось от невыносимой боли, теперь мерно пульсировало, излучая спокойствие и умиротворенность. Ее дочурка! Ее мир! Ее новая жизнь! Ли-Мин теперь ощущала себя цельной и совершенной. И в этом упоении целостностью она не видела рядом никого, кроме них двоих.
Некоторое время она даже не замечала, что в дверях стоит Син. Но, когда Ли-Мин наконец взглянула на мужа и увидела его застывшее, полное разочарования лицо, в нем как будто и следа не осталось от того мужчины, который любил ее, который делил с ней кров и ложе, и жизнь, и планы, и мечты. Стоявший в дверном проеме Син сейчас казался ей чужим, незнакомым.
Стайка соседок, что пришли к ней помочь в родах, быстро разошлась. Остался только Син, выпрямившийся в проеме во весь рост. И недавняя боль
Ознакомительная версия. Доступно 7 из 36 стр.