Читая стихи - Михаил Федорович Маваши
Так совпало, что и в 2015, и в 2017 годах, работая над ним, я ловил одни и те же чувства. И уже готовя его к выпуску, я знал, что буду собирать группу, играть альтернативу, писать другие стихи и песни. Но все же этот альбом и этот стих я должен был завершить в свойственной манере и стиле всего альбома «Питбуль». А концепция у того альбома была жесткой, острой, грубой, уличной. Так тому и быть.
Поэт пишет то, что видит, то, о чем переживает, что тревожит или вдохновляет. Я могу излагать в стихах еще и просто конкретную идею, вложив в нее чувства, кои намерен вызвать у читателя или слушателя, без всяких вдохновений для себя. Просто цель.
А может, сама цель и есть мое вдохновение? Может быть. Так умеют почти все, кто занимается стихосложением, я не особенный, нет.
Помню, как летом 2015 года так получалось, что я неделю подряд натыкался на недобрые вести и события. Приехал на район к ребятам — там нарки в кустах умирают, ночью сосед драку в подъезде устроил пьяный с женой, очередного знакомого порезали в баре, причем мент порезал… И вот как-то мне та неделя запомнилась — всю неделю по мелочи происходили сплошь тревожности и недобрые передряги. В нагрузку ко всему, еще небо черное стояло всю неделю. Тот маленький отрезок времени врезался в мою память и остался там.
Но не стоит забывать, что после черного неба всегда наступает момент яркого солнца. Это метафоры. Особенно запомнились сосед и его прекрасная жена…
Расскажу историю — немного с юмором. Но это сейчас она для меня курьезная, а на тот момент я уже подустал от такого рода событий и воспринял ее удрученно и с раздражением.
Ночь глубокая. Слышу в подъезде грохот, перила гремят, как груда камней, летящих под горку, и крики: «Жизнь ворам! Босоте ходу!»
«Это вот точно му**к-сосед снизу», — подумал я, так как он у нас в подъезде такой один и раз в месяц номера выкидывает. Но той ночью он побил рекорд по сборам соседей в подъезде. Я отправился заткнуть его или хотя бы направить домой.
Выхожу, а там картина маслом: сосед в трусах, с топором и в норковой шапке. На дворе лето. Знаете вот эти вот шапки квадратные, их носили при совке? Вот он был в такой, только уже облезлой. Глаза как туман осеннего влажного утра. Я понял, что меня он не услышит.
Но тут с нижнего этажа, резко бегом поднимается его баба и бьет ему по голове бутылкой. Осколки и жидкость в разные стороны. И смех, и грех… Он рухнул на колено и стал вопить, как герой фильма «С легким паром!», когда его пьяного пытались тащить.
И тут менты поднимаются и начинают крутить всех. Видимо, до того, как я услышал эту сладкую парочку, они уже давно по подъезду бегали, у меня-то этаж последний. Я еле-еле отделался от ментов, чтоб не давать никаких показаний. Там уже полподъезда собралось к тому времени — было у кого спросить. Правда, на следующий день участковый все же пришел.
Но образ этого типа в трусах, с топором и в этой облезлой норковой шапке я запомнил надолго. Хохма…
И вот так всю неделю. Только почти каждый день новые события с разными персонажами. Как в сериале каком-то. Тогда-то я и принялся за это стихотворение, хотелось завершить и его, и эту неделю на ноте с проблесками надежды. Я решил сделать первую часть стихотворения жесткой и почти полной обесценки, а вторую — положительной, наполненной как бы проблеском надежды во мраке бытия. Я помнил это чувство.
Вспомнил я его и в 2017 году, перекапывая этот текст, как чистое поле. Кто-то оценил его, поняв концепцию. Кто-то счел чересчур негативным. Сколько людей, столько и мнений.
Мне пришлось нехило поторговаться с самим собой — помещать это произведение в книгу или же воздержаться. А учитывая, что оно еще и оказалось в конце книги… Как видишь, «Война против войны» здесь — видимо, так суждено, потому как я до конца и не понял, какой мотив повлиял на меня при принятии решения о его публикации на страницах, которые ты читаешь.
ВОЙНА ПРОТИВ ВОЙНЫ В моем городе ямы, притоны и варочные. Разбитую жизнь получите в обертке подарочной. Парни портят девочек, выбирая через ватку, И после за ручку вместе едут на закладку. В моем доме окна горят манящим светом. И мало что меняется весной, зимой и летом. Сосед все так же на кухне жрет горькую. Потом орет: «Жена стихам шалава, падла. Из-за нее попойка!» Потом трясется койка. В моем сердце война — спасать или убить? И сам давно обесценил связующую нить. В моем сердце революция, огонь, погромы. Радикально мыслить стал, а было сердце огромным. В моей душе тоска, надежда и готовность. И то, что жизнь г***о для большинства — уже не новость. В моей душе агония, метаюсь, как в безумии. Мечтаю что-то изменить, и так лет пять по сумме. В моих глазах усталость, окна давят томно. Всегда был наглый, времена сейчас не те для скромных. В моих глазах горит надежда и при этом смежно: Враждебность, доброта, сочувствие и бешенство. В моей стране пи**ец, ребята,