Хроники странствий петербургского художника - Наталья Александровна Веселова
Но я ошибся: мы по-хорошему подружились. Он ещё несколько раз приходил в мою мансарду запросто, по воскресеньям, преодолевая мою чёрную лестницу и с трудом поднимаясь на седьмой этаж, вероятно, чтобы сменить обстановку и побыть в родственной ему среде. Запомнилась мне наша последняя встреча, ставшая прощанием. Это тоже было в солнечное тихое осеннее воскресенье. Михаил Александрович был по-прежнему задумчив. Говорил немного, но видно было, что он внутренне взволнован. Причина этой взволнованности стала мне ясна уже после его смерти, наступившей вскоре после нашей встречи, когда вышла его последняя книга «Дорогой крови по дороге к Богу», напитанная неподдельной болью, праведным гневом и кровью его мудрого сердца, где он написал с солдатским бесстрашием все, что думал о наступивших временах…
Мне он не сказал об этом ни слова… Прощаясь на лестничной площадке, я подал ему руку и взглянул на него. Он пожал её и произнес только одно слово: «Будьте…». Я подумал после его ухода, что он ведь был ужасающе немолод по возрасту, будучи сверстником моего отца-фронтовика, но, заблуждаясь, я все время говорил с ним, чуть не как со своим сверстником… И лишь ошеломленно узнав о его смерти в хмуром питерском декабре 1993 года, я был сокрушён и подавлен пронзившим меня заблуждением…
Дудин и Евтушенко… Казалось, нет более контрастных личностей. Молчаливо тактичный Дудин и эпатажно-эксцентричный непредсказуемый Евтушенко… Но оба поэта равно любимы мною…
Евтушенковская оголенная публицистичность, его: «Людей неинтересных в мире нет…» до сих пор, как компас, ведут меня по жизни. А философски многозначное дудинское: «Будьте…» дает мне кислородное чувство включённости в жизнь, борьбы за неё, явной и тайной, бесстрашной и жертвенной…
И я пожизненно глубинно благодарен Пушкину и хранителю его бессмертного духа Гейченко, сумевшим сделать из меня преданного и благодарного читателя настоящей, преодолевающей время и обстоятельства великой поэтической истины, дарящей живое ощущение жизни и подвигающей к её конечному совершенству.
Наша отчетная студенческая выставка по итогам практики проходила в Братском корпусе Успенского монастыря. Уж не знаю, кто видел наши работы, но, судя по скромному буклету, чудом сохранившемуся с того времени, у меня на ней было представлено наибольшее количество работ. А чуть позднее, после первого полугодия 2 курса Академии, многие учебные работы на пушкинскую тему, и моя в том числе, попали в фонды квартиры-музея поэта на Мойке, 12 в Санкт-Петербурге…
Пройдут десятилетия. Умрут, погибнут, сгорят в наркомании жизни, многие мои однокашники тех студенческих лет: Юлия Вургафт, Мадик Искаков, Витя Марков (Маркиз), Сергей Мельников… Многие выживут в лихолетье времён, даже станут профессорами и академиками, кто-то перемахнет, как Лёня Гервиц, через океан в США и, основав там Пушкинское общество, будет вспоминать Заповедник и первые незабываемые чувства от живой встречи с Пушкиным в сём благословенном месте России.
Мне же предстоит многое увидеть и пережить, многажды «обойти» огромную страну, ещё тогда, когда это было возможно, создать тысячи работ, провести огромные персональные выставки в родном Петербурге (МИЛ, Ленэкспо, Эрмитаж), оформить десятки городов, заводов, электростанций, и много чего ещё. И в благословенный час Судьбе будет угодно, очертив параболу моей лихой, перенасыщенной жизни, в далеком 1984 году, привести меня вновь в великую и благотворную духовную Родину Пушкина, где, неизменно вдохновляясь его незримым присутствием, вот уже 36 лет, неустанно трудясь на ниве творчества, надеюсь и я оставить свой личный след на Земле… Благодарю Бога за все!
Послесловие
Все ли удалось вспомнить и высказать? Точно нет: многое, как всегда, остаётся невысказанным, но не позабытым…
Совесть – странная штука. Она может долго и трудно обретать свою речь. Это похоже на муки глухонемого. Но настаёт момент – и голос её становится оглушительным. Вся правда долго остаётся глухонемой, но каждый, ищущий её в своей жизни, слышит её по-своему. И это одно уже даёт надежду на продолжение разговора и на драгоценную радость понимания…